Семь Нагибов на версту часть 2

У меня и была цель его напугать так, чтобы он сам сиганул вниз в надежде выжить — шанс-то у него был, как он думал. Правда, он не знал, что я в любом случае собирался подправить его полет, чтобы уж наверняка.

И тогда граф решил, что ему пофиг на все — лишь бы поставить на место зарвавшегося мальчишку. Окутавшись пламенем, он прыгнул ко мне, но водяной хлыст свистнул, обвился вокруг него и, зашипев, развернул тело графа в нужном направлении, после чего распался. Ну а граф, как я и сказал, испытал радость недолгого полета. Причем сила его прыжка была такая, что его не просто отнесло в сторону, так еще и кинуло на острые камни, торчащие из воды, в стороне от затона, куда прыгали все остальные.

От удара у него выбило дух — щит спас от повреждений, и он, потеряв сознание, пошел ко дну. А я стоял сверху и следил, чтобы ненароком не всплыл. Жестоко? Возможно. Но я не страдаю гуманизмом мозга и не даю врагам второй шанс, не прощаю обиды и ничего не забываю. Глупо верить в его благородство и возможность перевоспитания. Как и не верю в сказочки, что бывший враг может стать другом. Обида поражения — это тот яд, что рано или поздно отравит любую светлую душу.

Поэтому лучше сразу все закончить, чтобы не ожидать удара в спину.

Не всплыл. Постояв минут десять, я спустился вниз. Тело утонувшего графа плавало на дне, зацепившись рукавом пиджака за камень.

Опять воздушные ступеньки под ноги, и я побежал наверх, а потом в сторону дома бургомистра. Никакого раскаяния за убийство Эццо я не испытывал. Поделом ему — тоже мне, хозяин города нашелся, жених херов. Мы, Нагибины, никогда не отдадим то, что уже считаем своим, а Саша моя. И пусть только попробуют у меня ее забрать.

— Влюбился, влюбился, — передразнил меня внутренний голос.

— Нет, но почти, — ответил я ему. — Она ведь хорошая и красивая.

— Это да, — согласился он. — Самая красивая.

— Точно влюбился, — согласился с ним я. — А теперь посмотрим, чем ужинают в доме Ленских. И надо будет попросить потенциального тестя ответить на парочку вопросов. Потому как, сдается мне, меня банально развели, и мне это очень не нравится.

Осторожно притормаживаю и по воздушной ступеньке вхожу в раскрытое окно. Все те же лица, сидят и напряженно ждут. При виде меня Саша радостно улыбнулась и едва сдержала порыв кинуться мне на шею.

Да и ее отец выглядел так, будто с его плеч упал тяжелый груз.

— А граф… — с напряжённым ожиданием спросил он.

— Утонул. Представляете, как понял, что с Александрой Владимировной у него ничего не получится, так сразу в такое отчаянье пришел! Не мила мне без нее жизнь, сказал и шагнул с гордо поднятой головой вниз. А я, пока он летел, стоя аплодировал его мужеству и бесстрашию. Такая трагедия. Хороший был человек — надо помянуть.

— Обязательно, — засуетился он.