Горькие ягодки

– Ну так что, Марианночка, мой сын заедет за тобой? – спрашивает между тем Эдуард Андреевич. А, ну да, Эдуард Андреевич просит, чтобы я навестила его маму, ну да. Его сын. Андрей.

– Нет! – вскидываюсь я. – Нет, я… я доеду сама! Вы только скажите мне адрес… – о чёрт, чего я так раскричалась-то? Вот и Мария Петровна из второго подъезда замешкалась прямо напротив меня, поправляя что-то в своей объёмистой хозяйственной сумке.

Я отхожу подальше от любознательной старушки, вежливо кивнув ей в знак приветствия. С нашими бабушками попробуй, не поздоровайся. Сразу кем только не прослывёшь.

Эдуард Андреевич не настаивает на кандидатуре Андрея: «Нет, так нет, – покладисто говорит он. – Но без машины туда добираться неудобно, да и дочка всё равно собиралась навестить бабушку. Вы ведь, кажется, подружились с Анжелой?»

Против компании Анжелы я действительно ничего не имею. С ней будет веселее, конечно. И потом, я сама не очень представляю, о чём говорить с… с прабабушкой Алёнки! Я увижу прабабушку моей Алёнки! Моё настроение мгновенно взлетает до небес. Мои страхи, как по волшебству, задвигаются в прошлое, туда, где им и положено быть.

– Кудай-то собралась, Марианна? – интересуется Мария Петровна, когда я пробегаю мимо…

– Я? К бабушке. Я собралась к бабушке, Марь Петровна! – счастливо выпаливаю я, глядя в выцветшие слезящиеся глаза старушки.

– А, ну дело хорошее. Нонче Пасха-то рано. Как раз и успеешь оградку-то покрасить…

Ой. Точно.

глава 72

Марианна

– Возьми, детонька, возьми, милая… – прабабушка Алёнки вешает мне на шею простую иконку с изображением Богородицы, – специально для тебя брала, милая… Она освящённая, носи на здоровье. Дай ещё поглядеть на твоё личико. Такой и представляла тебя, милая моя девочка. Посмотрела на тебя, и спокойно на душе стало. Теперь и помереть не страшно, перед Судом предстать Господним.

– Ой, ну бабуль! Не говори опять про Суд! Я прям слушать боюсь! Рано тебе ещё туда представать! – Анжела обнимает маленькую сухонькую старушку с живыми голубыми глазами. Глаза у бабушки Изабеллы светлые-светлые, как выцветший на солнце голубой ситец.

– А ты, негодница? Слушаешься родителей? – улыбается бабушка Изабелла внучке.

– А то, бабуль!

– Ох, избаловали её, никакого сладу с девкой нет, – жалуется мне бабушка, – пороть тебя, Анжелка, надо было, пороть. Да уж поздно.

– Ой, бабуль, ты Андрюшку порола веником и чего?

– Чего. Получше парень стал. У меня ж ещё внучек есть, Андрейка, – объясняет мне бабушка Изабелла, – тоже балованный, конечно. Да на его счастье, эта егоза родилась, мать их на ней и сосредоточилась, поменьше на парня внимания-то хоть перепадать стало. А то ж только и слышала, Андрюша то да Андрюша сё.

А когда Анжелка-то родилась, Андрюшка её, знаешь, деточка, прямо нянчил.