Горькие ягодки

– Да, когда кирпичи начинают покупать по цене бриллиантов, небо постепенно начинает заштриховываться в клеточку, – говорит Эдуард Андреевич, – но какая ты всё же умница, девочка…

– Я почему-то чувствую себя сейчас Павликом Морозовым, – признаюсь я.

Эдуард Андреевич опять смеётся: «Какой же ты Павлик Морозов? Ты самая настоящая добрая фея. Спасаешь меня от верной смерти уже второй раз».

Я недоумённо смотрю на Эдуарда Андреевича.

– Что, действительно не помнишь? – я отрицательно качаю головой. Всё же он меня с кем-то путает, однозначно. – Ну как же, Марианна, примерно год назад, метро «Площадь Революции», практически умирающий я и моя спасительница ты? Ты ещё проводила меня до эскалатора, помнишь?

Я приглядываюсь внимательнее… Даа… Это же он, тот самый мужчина, которому было плохо в вагоне метро. Только тогда на его лице была маска страдания, а сейчас он полон жизни и сил. Да, точно, это он.

Надо же, как меняет человека выражение лица, практически до неузнаваемости. Но, признаться честно, я как-то забыла про тот случай. В то время мне было совсем не до этого чужого мужчины, у меня у самой были те ещё проблемы. Как хорошо, что то время прошло. А сейчас мне уже пора домой, к дочке.

– Надо же, как тесен мир, – говорю я Эдуарду Андреевичу. Мне хотелось бы ещё сказать, что я вспоминала о нём, но я действительно забыла о том случае почти сразу.

– Ты даже не представляешь, насколько он тесен, девочка. Ты знакома с теорией сближения?

Я не знакома ни с какими теориями, я с радостью поболтаю об этом как-нибудь потом, но сейчас я уже хочу попрощаться с Эдуардом Андреевичем и скорее лететь домой, к своей Алёнке. Он чувствует моё настроение, мы покидаем гостеприимный чердак, на улице я протягиваю руку, собираясь попрощаться, но Эдуард Андреевич просит позволить ему хотя бы довезти меня до дома.

– Не волнуйся, не на этом лексусе, – улыбается он, – и даже не с моим водителем. Я попрошу сына, он доставит тебя в лучшем виде, ок?

– Ок, – пожимаю плечами я. Действительно, на машине намного удобнее, чем тащиться сначала до вокзала, потом трястись на электричке, а потом ещё пилить от станции. Это куча времени, так что, почему бы нет.

Тем более, Эдуард Андреевич привлекает собственного сына, тот уж точно никак не связан с проклятым Дормидонтычем. Ужас какой. Наш директор преступник. Ты работаешь под началом уголовника, Марианна. Кошмар.

Эдуард Андреевич звонит сыну, краем уха я слышу, как он говорит что-то о достойной девушке, которую нужно срочно отвезти в Подмосковье, потом мы с ним болтаем немного в ожидании его сына.

Эдуард Андреевич развлекает меня, рассказывая, как появилась одна из теорий возникновения планет.