Шефы тоже плачут

Сейчас, когда я действительно поверила в то, что являюсь участницей самого крутого кулинарного шоу, и когда больше не было ощущения, что всё происходит со мной не взаправду, градус переживаний снизился, и ко второму этапу я подходила с более уверенным настроем.

- Ладно вам, девочки, ещё успеете побывать на шоу. В конце, если мы с Орловским конечно, до него дойдём, на главную кухню обычно приглашаются друзья и родственники финалистов.

- Всё, Чернова, теперь ты просто обязана выиграть этот чёртов конкурс!

- Да я бы с удовольствием. Только вряд ли.

- Что за непорядок в танковых войсках? Кто, по-твоему, это может сделать вместо? Цапля эта?

- Ты ещё не видела серию с ней. Она там порвала зал трижды.

- Лучше бы она чего другое себе порвала трижды.

Я улыбнулась, когда Маринка сделалась мрачнее тучи. Мне тоже очень хотелось не только дойти до финала, но и стать победительницей этого сезона. Но я здраво оценивала свои шансы. Впрочем, упорствовать в желании достигнуть своих целей это мне не помешает. Очень даже наоборот.

- Ты меня избегаешь, - вот так, без приветствий, сходу в лоб говорит Орловский, когда мы с ним встречаемся перед вторым этапом в крохотном павильоне, где будем ждать начала соревнования.

- С чего ты взял? - мгновенно откликаюсь я, чувствуя, что мне в лицо бросается кровь. Даже представляю, как выгляжу со стороны - перезревший помидор, старательно делающий «покер-фейс».

- А мне и брать ничего ниоткуда не надо. Достаточно того, что ты не пришла смотреть с нами выпуск.

- Куда? К тебе с Милкой под бочок?

- Пухляш…

- Что? Нет, ну правда, ты как это видишь?

- Наверное, это звучит эгоистично. Но я бы хотел, чтобы ты была рядом в этот момент.

- А я устроила просмотр с подругами. Мы прекрасно провели время.

- Я рад.

- И я рада, что ты рад.

Мы некоторое время молчим. Я пытаюсь переварить то, что сказал мне Орловский. Он действительно эгоист. Хочет всего и сразу - и чтобы цапля рядом, и я крутилась подле них как собачка, ожидающая ласки. Только так не бывает. И если он не думает о моих чувствах, я буду полной дурой, если стану их игнорировать тоже.

- Это из-за того поцелуя? - наконец нарушает он молчание.

- Он ничего же не значил.

Даже не знаю, чего в моих словах больше - утверждения или вопроса. Наверное, второго, потому что мне хочется услышать, что это не так. Что для Орловского наш общий порыв хоть сколько-нибудь важен.

- Ты о себе сейчас? - мрачно интересуется он.

- Я о нас.

- А за меня говорить не надо.

Странный разговор, особенно если учесть, что мы вот-вот должны будем снова стать командой, и бла-бла-бла. Нам бы сосредоточиться на задании, а не на вот этой ерунде, которая больше выматывает, чем приносит хоть какую-то пользу. Но видимо, и Орловский, и я уже слишком глубоко погрузились в то, что не относится к проекту.