Шефы тоже плачут

Как ты собирался один делать конфи?

- Почему один? Я собирался с тобой.

- Тётя Таня сказала…

- Да, сегодня я планировал провалить это шоу в гордом одиночестве.

- Андрей.

- Нам нужно идти.

Он поднимается из кресла, а я просто смотрю на Орловского и совершенно не понимаю, что мне говорить или делать. По всему ясно - он не хочет ничего обсуждать. Возможно, не захочет и позднее - и от этого осознания у меня всё холодеет внутри. А ощущение, что я потеряла что-то бесценное - настолько острое, что режет меня на части изнутри.

- Нас пока не звали, - вяло протестую я.

- И что?

Орловский просто выходит из гримёрной и мне ничего не остаётся, как идти за ним. Мне нужно настроиться на готовку - это сейчас самое важное. Всё остальное потом. Я повторяю это как мантру, когда вхожу в съёмочный павильон. Вижу, что здесь уже Милена с матерью, к которым Андрей не подходит, просто кивает приветственно и останавливается в стороне, сложив руки на груди. Это как предупреждающий знак, что его сейчас лучше не трогать. Но это последнее, что мне нужно делать. Пусть злится, наорёт на меня, сделает что угодно - только не делает вид, что ему всё равно. Он просто не может испытывать равнодушие - такие чувства и отношения, какие есть у нас на протяжении десятков лет, за два дня не исчезают.

- Всё же нам нужно поговорить, - произношу, вкладывая в тон как можно больше уверенности, хотя, видит бог, как раз её-то внутри не наблюдается от слова «совсем».

- Я же сказал - потом.

- Я не думаю, что это правильно.

- Ах, да, я и забыл, что мы делаем только то, что кажется правильным тебе.

Он цедит слова словно бы нехотя, на меня не смотрит - взгляд направлен куда-то поверх моей головы. Но отреагировал хоть на что-то, пусть со злостью, но это всяко лучше, чем показное безразличие.

- Андрей… Я неправа была. И это признаю. Но и ты тоже был неправ.

- И я это тоже признаю.

- Ну… пожалуйста, не будь таким.

- Каким - таким?

- Чужим.

- Я нормальный.

- Ложь. Ты как будто не мой.

- А я и не твой. Ты сама этого захотела. Помнишь?

- Я знаю… Но пойми же ты наконец, что у меня на это были веские причины! Мои. Личные. Веские. Причины.

- Рита, прошу… давай всё потом, хорошо?

Он всё же переводит на меня взгляд, и в нём снова плещется то, что я уже видела, когда Орловский приехал в «Аквамарин». Только теперь - помноженное в сотни, даже тысячи раз.

- Хорошо, - согласно киваю я, интуитивно ощущая, что если сейчас продолжать настаивать - это ничем хорошим не закончится.

Он обязательно меня выслушает, иначе и быть не может. Если бы и вправду ничего не чувствовал - я бы даже не пыталась, но я вижу в нём отражение собственных бушующих эмоций.

Минутой позже нас приглашают занять позиции для начала съёмок. Главная кухня разделена на две части - в одной ресторан Милены и её матери. В другой - наш «Погремушка и компот».