Шайтан Иван 6

Он пошатнулся и ухватился за спинку кресла, прежде чем опуститься в него. Прошло несколько томительных секунд, пока он обрел самообладание. — Арестован?.. Вы уверены, ваше сиятельство? В чем обвинение?

— Вчера ко мне приезжала дочь, только что вернувшаяся с Кавказа. Она была свидетельницей… то есть, ей сам князь Долгорукий сообщил об аресте в его присутствии. Сегодня я пытался узнать подробности у осведомленных лиц, — князь Юсупов развел руками, — но дело, видимо, строжайше засекречено. Удалось установить лишь одно достоверное обстоятельство: в августе по высочайшему повелению туда было направлено военно-судебное установление. Простите, граф, при всем моем усердии узнать больше не удалось. Дело покрыто мраком.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — голос графа звучал глухо и отстранённо, будто доносился издалека. — Прошу извинить… мне необходимо остаться одному. Обдумать…

— Разумеется, граф, я все понимаю, — князь Юсупов мгновенно поднялся с места, всем видом показывая готовность удалиться. Он сделал глубокий, почтительный поклон. — Дмитрий Борисович, будьте уверены, вы всегда можете рассчитывать на мою посильную помощь и поддержку в этом тягостном деле.

С этими словами князь тихо вышел, стараясь не потревожить гнетущую тишину кабинета.

Граф остался один. Он попытался собрать в кулак рассыпающиеся мысли, но тщетно. Разум отказывался служить. Как? — билось в висках одно неотступное слово. Как могло случиться такое? Петр… арестован! Немыслимо! Спаситель цесаревича! Георгиевский кавалер! Человек, чьи заслуги перед Престолом неоспоримы! Что он мог совершить, чтобы военно-судебное установление арестовало его по высочайшей воле? Логика отступала перед хаосом тревоги и непонимания. Мысли путались, цепляясь за пустяки, уворачиваясь от страшной сути. Конструктивному размышлению мешал нарастающий ком беспокойства.

Сознавая бесплодность попыток успокоиться, граф с усилием встал. Одно решение проявилось сквозь сумбур: завтра с первым рассветом — к Бенкендорфу. Только к шефу жандармов. Там, возможно, удастся хоть краешком глаза заглянуть в эту непроницаемую тьму и понять, что же стряслось.

Решив скрыть от Катерины тревожные вести до выяснения истины, граф провёл бессонную ночь. Едва дождавшись рассвета, он уже стоял в приёмной Бенкендорфа."

"Генерал, увидев измождённое лицо гостя, немедленно провёл его в кабинет.

— Дмитрий Борисович? — Бенкендорф с искренним беспокойством взглянул на графа. — Что случилось? Вы нездоровы?

— Ваше высокопревосходительство, лишь вы можете развеять мою муку, — голос графа был глухим. — Скажите ради Бога: правда ли, что полковник граф Иванов-Васильев арестован?

— Ах, вот о чём… — Бенкендорф слегка откинулся в кресле, его выражение смягчилось.