Шайтан Иван 6

Их неугасимый интерес приковывал к окнам: каждый городок, каждое большое селение по пути вызывало живой отклик. А на всех остановках и ночевках неразлучную пару составляли Миша и Лейла. Они либо без умолку говорили обо всем на свете, либо просто молча смотрели друг на друга, обмениваясь улыбками, полными тайного смысла, понятного лишь им двоим.

Дело шло к свадьбе: Михаил, собравшись с духом, официально попросил руки Лейлы у Мелис. Получив горячее согласие самой невесты, они были признаны женихом и невестой. Когда Миша спросил о выкупе, все слегка опешили. Но Мелис первой пришла в себя. С невозмутимым видом она объявила:

— Ввиду нынешних… непредвиденных обстоятельств, выкуп не требуется. Ибо и приданого за невестой, по совести, пока не числится. Если это встаёт преградой для вас, мы можем расстроить помолвку?

— Госпожа Мелис, — горячо возразил Михаил, — приданое для меня не играет никакой роли! Я искренне люблю Лейлу и уверяю вас, в состоянии содержать семью достойным образом.

Лейла вся вспыхнула, услышав столь искренние слова жениха.

— Я верю вам, Михаил, — мягко, но с тревогой в голосе произнесла Мелис. — Но не станет ли отсутствие приданого непреодолимой преградой для ваших родных? Не откажут ли они в благословении браку с… бесприданницей?

— Нет, нет! Моя бабушка непременно благословит нас! — поспешно заверил Миша, но затем смущенно покраснел. — Вот только… Лейле, возможно, придется принять православие. Уверен, это будет единственным ее условием.

Мелис вопросительно посмотрела на дочь.

— Миша, я приму православие, — тихо, но внятно сказала Лейла, опустив глаза."

"— Хорошо, — кивнула Мелис, но ее взгляд, устремившийся на Михаила, стал жестким. — Но помни, Михаил: если ты хоть раз упрекнешь мою дочь ее положением или назовешь бесприданницей — она покинет тебя в тот же день и час. Запомни это, Лейла! — В голосе Мелис прозвучала стальная нота, и я невольно вздрогнул от этой недвусмысленной угрозы. — Поверь, ее отец, Хайбула, хан аварский, при первой возможности обеспечит Лейлу приданым, достойным ее крови. — Никто не усомнился бы в правдивости ее слов.

— Вот и отлично! — с облегчением выдохнул я. — Такой повод нельзя оставить без внимания. Надо отметить помолвку!

Двадцать третьего декабря, под перезвон московских колоколов и хвойный дух, витавший над заснеженными улицами, мы въехали в столицу. Тихона и Илью я завёз к сестре; едва успел обменяться рукопожатием с Михаилом — как они уже растворились в его мастерской. Сестра лишь вздыхала, обратив всё внимание ко мне.

— Мама с Саней теперь в Юрьевском, — сказала она. — А наш дом здесь сдали купцу староверу. В лавке, знаешь, теперь только коврами торгуют. — Она вопросительно посмотрела на меня. — Ты надолго, Петенька?

— Нет, Аня.