Вальс под дождём

 — Я заметила, что волнуюсь и говорю слишком торопливо. Но мне очень хотелось, чтобы он согласился и нормально поел.

Я вспомнила, что мама оставила мне кастрюлечку с пшённой кашей, полбуханки ржаного и ломтик яблочного мармелада — его можно намазать на хлеб к чаю. Мама совершенно точно не обидится, если мы разделим еду на троих. Мы продержимся с продуктами, ведь на следующей неделе я поступлю на службу и мне дадут рабочую карточку.

* * *Ступня распухла и болела так, словно я сунула ногу в огонь и пятка вот-вот обуглится. Присев на табурет, я расшнуровала ботинок, но снять его не могла и беспомощно посмотрела на Матвея.

— Я чуть-чуть посижу. Врач запретил мне много ходить, а я не удержалась. Очень уж по Москве соскучилась.

Не спрашивая разрешения, Матвей опустился на одно колено и бережно высвободил мою ногу из башмачного плена.

— Мина?

Я помотала головой:

— Нет. Под бомбёжку попала, ногу придавило балкой.

Матвей увидел в углу прихожей швабру и протянул мне.

— Вот, возьми и ходи пока с ней. А вылазки на прогулки тебе пока противопоказаны, докторов надо слушать. Можешь встать сама?

— Конечно!

Я бодро оперлась двумя руками на швабру, но с первого раза подняться не смогла, и Матвей легко приподнял меня за талию.

От его рук по моему телу раскаленным металлом распространился жар. Я занервничала и взяла швабру наперевес.

— Отпусти, я сама!

Он покраснел до корней волос:

— Извини, я не хотел тебя обидеть.

— Я не обиделась. Лучше иди в комнату и растопи печурку, а я пока принесу кашу и чайник.

Мне понравилось, что он послушно прошёл в комнату, и поспешила на кухню. Залила чайник — после фронтового быта водопровод, как и электричество, воспринимался ежедневным чудом, — вывалила на сковородку пшённую кашу.

Чайник поставила на керосинку, а каша разогреется в сковородке на плите: хоть и дольше, но экономнее. Мама сказала, что керосина по карточкам полагается два литра в месяц. Вот получали комнату, радовались, что квартира с паровым отоплением, а на поверку пришлось ставить буржуйку с трубой в форточку.

Когда я вошла в комнату, в топке уже бился и потрескивал весёлый огонёк. Матвей стоял у стола и держал в руках учебник физики.

— Я думал, что за год всё позабыл, а оказывается, ещё помню.

Я пристроила сковородку наверх железной бочки-буржуйки и спросила:

— Любил физику?

Он кивнул головой:"

"— И математику. И химию. Я до диплома недоучился год в технологическом институте.

— А я недоучилась год в школе, — я пожала плечами, — так что теперь живу без аттестата зрелости.

Матвей поставил учебник по физике на полку и взял учебник по химии. Его пальцы скользнули по обложке и проехались вдоль корешка.

— Обязательно закончим и школы, и институты.