Шесть соток для Робинзона

Конечно, в веке семнадцатом никто и не подозревал, что последний недуг, как, впрочем, и ряд других заболеваний, наследуется по аутосомно-рецессивному типу. Знаете, каждый человек является носителем трех-пяти аутосомно-рецессивных генов тяжелых наследственных заболеваний, но не знает об этом. И, дай бог, никогда не узнает. Но, если мужчина с геном, например, муковисцидоза заключит брак с женщиной, которая имеет ту же генетическую картину, то риск появления у них больного ребенка резко возрастает. Наши предки не разбирались в генетике, но понимали: если в семье регулярно появляются нездоровые дети, следует освежить кровь. И тогда бабки, кормилицы, верные служанки приводили тайком в спальню хозяйки крепкого простолюдина. Короче, нет на земле людей со стопроцентно чистой, несмешанной кровью. Ну, разве что они живут в непроходимых местах на берегах Амазонки и не общаются с внешним миром. Да и это сейчас, в двадцать первом веке, сомнительно.

– Разве наследуется только плохое? – уточнила я.

– Почему? Хорошее тоже, – сказал Маневин. – Есть ряд болезней, которые обходят стороной представителей монголоидной расы. Существуют яды, которые не могут навредить африканцам. Итальянец спокойно выпивает стакан вина каждый день и не превращается в алкоголика, а эскимос после пары таких бокалов спивается. Почему? Ответ прост: у народов Севера отсутствует фермент, расщепляющий спирт.

– Очень интересно. А вирусы? Есть такие, что навредят европейцу и не тронут африканца?

– Вероятно, да. Однако я не обладаю глубокими познаниями в этой области. А вас так взволновала эта тема?

– Очень! – откликнулась я.

Профессор вынул телефон.

– У меня есть приятель, Георгий Яковлевич Рох, он заведует лабораторией, занимающейся изучением всяких экзотических недугов. Могу попросить его проконсультировать вас.

– Хотелось бы поговорить с ним прямо завтра! – обрадовалась я. – С утра пораньше!

Глава 31

Ровно в восемь утра я позвонила Вадиму и, услышав из трубки сонное: «Кто там?» – спросила:

– Можно мне сегодня получить выходной?

– Ладно, – зевнул хозяин, – так и быть, можешь не приходить. Отработаешь в воскресенье.

Не спросив, что у меня случилось, и не поинтересовавшись, не нужна ли мне помощь, Сперанский бросил трубку. Удивляться черствости работодателя я не стала. Несмотря на его пылкие заверения в нашей стихийно возникшей дружбе, я понимаю: дражайшему господину Сперанскому плевать на всех, его интересуют лишь собственные проблемы.

Георгий Яковлевич встретил меня вопросом:

– Вы журналист?

– Нет, – удивилась я. – А что, я похожа на представительницу прессы?

Рох показал рукой на глубокое кожаное кресло, подождал, пока я устроюсь в нем, сам сел напротив и недоверчиво сказал:

– Значит, не из газеты… Прекрасно.