Шесть соток для Робинзона

Я согласился поговорить с вами исключительно ради Феликса.

Я пожала плечами.

– Зачем мне врать?"

"– Я не общаюсь с господами борзописцами, – поморщился Рох. – Глупые дилетанты, имеющие доступ к печатному слову, крайне опасны. Лет десять назад я, будучи тогда очень наивным, дал интервью одному хлыщу, который готовил материал о гриппе. Мы побеседовали об эпидемии, потом разговор стал перетекать от одной темы к другой. Я довольно обстоятельно обрисовал, чем занимаюсь. И появилась статья. Чего только не понаписал дурак! В Москве без охраны содержатся вирусы смертельно опасных болезней; если отключат электричество в хранилище, возбудители разлетятся по столице; сотрудники лаборатории умирают от неизвестных инфекций… Ну и так далее в том же духе. Я и предположить не мог, что журналист так переврет мои слова, выдернет их из контекста и лишит первоначального смысла. Мне здорово влетело от академика Мукина, который в ту пору заведовал нашим центром, и я с тех пор стараюсь держаться подальше от «золотых» и прочих перьев. Вас положительно рекомендовал Феликс. Надеюсь, Дарья, вы не обвели вокруг пальца эмоционального Маневина, не солгали ему о причине, по которой вам весьма срочно потребовалось проконсультироваться со мной?

– Я не имею ни малейшего отношения к прессе! – повторила я.

– А если я проверю? – прищурился Георгий Яковлевич.

– Пожалуйста, – согласилась я. – Но как? Вы же не станете обзванивать все СМИ? Или у вас в компьютере хранятся списки сотрудников всех изданий?

– Есть способ попроще, – сказал Рох.

Ученый встал, открыл сейф, вынул оттуда бутылку «Горной капли», налил воды в стакан и протянул мне.

– Пейте.

– Зачем? – насторожилась я. – Не испытываю жажды и никогда не употребляю газированные напитки, у меня от них желудок болит.

– М-да, углекислота не самая полезная вещь, – согласился Георгий Яковлевич. – Но вам придется сделать хотя бы глоток. Это настойка дерева правды, которое растет в Бразилии. Действует очень просто: когда человек лжет, у него повышается содержание адреналина, а растение – антагонист этого гормона. Если вы врете, через секунду ваше лицо покроют красные пятна. Говорите правду – все будет в порядке. Хочу предупредить: если откажетесь, я решу, что вы нечестный человек, и, несмотря на все просьбы Феликса, не стану с вами общаться. Так как?

Я одним махом опрокинула в себя настойку и уставилась на ученого.

Тот рассмеялся.

– Успокойтесь, это обычная минералка. Сыпи не будет, и нос у вас, как у Пиноккио, не отрастет.

– Вы меня разыграли… – протянула я. И приложила руку к животу: – Очень смешно, но у меня действительно начинает болеть желудок.

– Знаете, сколько людей, пытавшихся взять интервью, приходило в мой кабинет под разными личинами? – осведомился Рох.