Шесть соток для Робинзона

А ты заранее предупреждал: «Двадцатого декабря поедем в ювелирный, я куплю тебе кольцо». И действительно мы отправлялись в лавку, и ты делал мне очень дорогой подарок. Но тридцать первого декабря я ничего не получала. Лучше бы ты сюрпризом клал под елку плюшевую собачку, тогда бы у меня не появилось уверенности, что ты преподносишь мне презент, поскольку так принято, а не по велению сердца».

Маневин встал и начал расхаживать по комнате."

"– Загадочная, нелогичная женская душа… Не хочу изумруд заранее, вручите мне спонтанно пустой фантик! И, оказывается, вам нравятся слова типа: «Твои глаза горят, как звезды, ты прекраснее всех». Но у меня язык не поворачивается, я не способен на подобные речи, считаю, что свое отношение демонстрируют делами, а не пошлыми, затасканными глупостями. Кроме того, я категорически не верил в любовь с первого взгляда. Как можно испытать чувства к человеку, которого не знаешь? Бред! Мне не четырнадцать лет! И тут появились вы. Трогательная, смешная, смахивающая на воинственного зайца.

Маневин снова опустился в кресло.

– Я захотел понравиться вам. Подумал: вероятно, Настя права, я излишне сух, не романтичен. Вот и решил вас обаять. Разузнал домашний телефон, специально подстерегал на улице. Смешно, да? А вы избегали общения, отчего нравились мне все больше, потому что были по-детски непосредственны, ничего из себя не корчили. Вошли в шкаф и выбрались наружу с лисой… выбежали из подъезда в тапках… пели на улице под шарманку… искренне сердились и от души смеялись, не думая, какое впечатление производите… Никто из моих знакомых дам на такое не способен. Знаете, очень часто женщина старательно делает вид, что она вас внимательно слушает, а сама косит глазом в зеркало: ну, и как я выгляжу? Это не ваш вариант. Я себе поражался, не ожидал, что способен вот так, в минуту, влюбиться. В моем-то возрасте! И я хорошо понимал: вы в опасности, от кого-то скрываетесь. Мне хотелось вас защитить.

– Глупости! – фыркнула я. – Кому нужна простая москвичка?

Феликс Жанович хлопнул ладонью по коленям.

– Я ученый, и у меня внимательный взгляд, занятия антропологией приучают замечать мельчайшие детали. Когда мы с вами впервые встретились в холле «Лаборатории», туда выскочили мои собаки. Помните свою реакцию? Что вы сказали?

– Затрудняюсь ответить точно, – пробормотала я. – Вероятно, призналась в любви к животным.

– И на вопрос, есть ли у вас мопс, ответили отрицательно, – подхватил профессор. – Дескать, мечтаете о четвероногом друге, но квартира маленькая и работы много.

– Верно, – подтвердила я.

– Но вы сразу верно назвали породу животных, а потом взяли на руки Кису, – продолжал Маневин.