Шестерка воронов

Ему уже доводилось находиться рядом с девушками – не со многими, правда – но ни одна из них не походила на эту. Она была непристойно округлой.

– Ты холодный и липкий, – пожаловалась ведьма, передернувшись. – Все равно что лежать с дородным кальмаром!

– Ты сказала подвинуться ближе!

– Ослабь хватку, – велела она, а потом повернулась к нему лицом.

– Что ты делаешь? – спросил Хельвар, отодвигаясь в панике.

– Расслабься, дрюскель. Если я с тобой чем-то и займусь, то не здесь.

Он прищурил свои голубые глаза.

– Ненавижу твою болтовню. – Ему показалось, или на ее лице мелькнула обида? Будто его слова могли задеть эту ведьму.

Она подтвердила, что он все выдумал, сказав:

– Думаешь, меня волнует, что тебе нравится или не нравится?

Нина положила руки ему на грудь, туда, где билось его сердце. Он не должен был позволять ей это делать, не должен был проявлять слабость, но как только его кровь потекла быстрее, и тело начало согреваться, парень ощутил облегчение и легкость. Он почувствовал себя слишком хорошо, чтобы сопротивляться.

Матиас невольно позволил себе слегка расслабиться под ее ладонями. Девушка повернулась и положила его руку себе на талию.

– На здоровье, громадная идиотина.

Матиас солгал. Ему нравилась ее болтовня.

И до сих пор нравится. Он слышал, как она щебечет с Инеж где-то позади, пытаясь научить ее нескольким фьерданским словам.

– Нет, Рингке-е-елла. Тебе нужно немного протянуть предпоследний слог.

– Рингкала? – попыталась Инеж.

– Уже лучше, но… представь, что керчийский – это газель. Она перепрыгивает со слова на слово, – девушка показала жестами. – А фьерданский как чайка: пикирует вниз и ныряет. – Она изобразила руками птиц, которые несутся в воздухе.

В этот момент она подняла голову и заметила его взгляд.

Матиас прочистил горло.

– Не ешьте снег, – посоветовал он. – Он лишь обезводит вас и понизит температуру тела."

"Хельвар рванул вперед, желая побыстрее подняться на следующий холм, чтобы увеличить расстояние между ними. Но забравшись на вершину, он встал как вкопанный.

Фьерданец повернулся и вытянул руки.

– Стойте! Вы не захотите…

Но было слишком поздно. Нина прикрыла рот руками. Инеж нарисовала в воздухе какой-то оберегающий знак.

Джеспер покачал головой, а Уайлен закашлялся. Каз стоял как каменный, с непроницаемым выражением лица.

На утесе было разложено кострище. Те, кто совершили это, пытались развести костер в укрытии оголенных скал, но и их было недостаточно, чтобы защитить огонь от ветра. В обледеневшую почву было вставлено три столба, а к ним привязано три обгоревших тела. Их почерневшая, треснувшая кожа до сих пор дымилась.

– Гезен! – выругался Уайлен. – Что это такое?

– То, что фьерданцы делают с гришами, – ответила Нина.