Шестерка воронов

Она сделала шаг в его сторону, и он ощутил исходящий от нее гнев.

– Может, это вас не должно существовать, Хельвар? Такие слабые и хрупкие, с короткими жизнями и жалкими предрассудками. Вы поклоняетесь древесным феям и ледяным духам, которых никогда даже не видели, но стоит вам показать реальную силу, как вы пытаетесь искоренить ее.

– Не смейся над тем, чего не понимаешь.

– Мои «насмешки» оскорбляют тебя? Мой народ предпочел бы ваш смех, чем это варварство. – Выражение превосходства появилось на ее лице. – Равка восстанавливается, как и Вторая армия.

Когда они будут готовы, я верю, что они осудят вас по справедливости, как вы того заслуживаете. Я надеюсь, что они закуют дрюскелей в кандалы и зачитают весь список ваших преступлений, чтобы мир мог вести учет вашим злодеяниям.

– Если ты так отчаянно хочешь увидеть воскрешение Равки, то почему до сих пор здесь?

– Потому что я хочу, чтобы ты получил свое помилование, Хельвар. Хочу, чтобы ты был здесь, когда Вторая армия ворвется на север и уничтожит каждый дюйм этой пустоши. Надеюсь, они сожгут ваши поля и посыплют солью вашу землю.

Надеюсь, они отправят твоих друзей и семью на костер.

– Они уже это сделали, Нина. С моей мамой, отцом, младшей сестрой. Солдаты-инферны, твои драгоценные, несчастные гриши спалили нашу деревню дотла. Мне больше нечего терять.

Нина горько рассмеялась.

– Наверное, твое пребывание в Хеллгейте было слишком коротким, Матиас. Всегда есть что терять.

20. Нина"

"«Я не могу отделаться от этого запаха». Нина быстро передвигалась по снежным просторам, надеясь, что ветер избавит ее от тошнотворного зловония, вызывающего рвотные позывы.

Перед ее глазами стояла картина – алая плоть, видневшаяся сквозь обгоревшую черную кожу, напоминавшую кучу углей. Ей казалось, что она покрыта их пеплом, пропитана смрадом паленого мяса. Девушка не могла нормально дышать.

Рядом с Матиасом она быстро забывала, кто он на самом деле и какого о ней мнения. Она вновь перекраивала его этим утром, терпеливо перенося его злобные взгляды и ворчание. Нет, она наслаждалась ими, радуясь поводу побыть вместе с ним, глупо ликуя каждый раз, когда чуть не вызывала у него смех. «Святые, почему мне не все равно?» Почему одна улыбка Матиаса Хельвара была дороже полсотни других улыбок? Нина чувствовала, как билось его сердце, когда она запрокинула ему голову, чтобы поработать с глазами.

Она думала о поцелуе. Ей хотелось этого, и она была почти уверена, что он думал о том же. «Или, может, о том, как бы задушить меня».

Девушка не забыла, как он спросил на борту «Феролинда» о том, что она собирается сделать с Бо Юл-Баюром, и действительно ли считает, что его нужно передать Керчии.