Шестерка воронов

Но выжили ли они после такого поручения? Скорее, стали рабами.

Нина сделала пару шагов внутрь комнаты. Оглянулась через плечо. Если в коридор зайдет охранник, ей будет негде спрятаться. «Так шевелись же, Нина!»

Она заглянула в первое окошко. Камера оказалась такой же белой, как все помещение, и освещалась тем же ярким светом. В ней никого и ничего не было – ни лавки, ни умывальника, ни ведра. Единственное, что нарушало эту белизну, – сток в самом центре пола, вокруг которого виднелись красные пятна.

Девушка перешла к другой камере. Она была точно такой же, как предыдущая.

И следующая тоже. Но тут что-то привлекло ее внимание: рядом со стоком валялась монета… нет, не монета, пуговица! Крошечная серебряная пуговица, украшенная крылом, – символ шквального-гриша. Ее руки покрылись мурашками. Эти камеры были созданы рабами-гришами для пленников-гришей? Стекло, стены и пол могли выдержать силу фабрикатора? В помещении не было ничего металлического. Не было канализации, труб, по которым текла бы вода, которой могли бы злоупотребить проливные. Нина подозревала, что стекло, в которое она вглядывалась, было зеркальным с другой стороны, чтобы сердцебит в камере не мог найти цель. Это помещение было выстроено специально для гришей. Для нее."

"Девушка быстро развернулась на пятках. Бо Юл-Баюра здесь не было, и она хотела как можно скорее покинуть это место. Она вытащила кусок ткани из щели и мигом вылетела за дверь, даже не останавливаясь, чтобы посмотреть, закрылась ли она. После ослепительной яркости коридор с железными камерами казался еще темнее. Нина постоянно спотыкалась, пока бежала той же дорогой, которой пришла. Она знала, что ведет себя неосмотрительно, но в ее голове застыл образ белого помещения.

«Сток. Пятна вокруг него. Там пытали гриша? Заставляли признаться в преступлениях против человечества?»

Она изучала фьерданцев – их лидеров, их язык. Даже мечтала о том, как проникнет в Ледовый Двор в качестве шпионки и нанесет удар по сердцу их нации, которая так ненавидела ей подобных. Но, оказавшись здесь, она просто мечтала поскорее уйти. Нина привыкла к Кеттердаму и приключениям, которые вошли в ее жизнь вместе с Отбросами, к беззаботной жизни в «Белой розе». Но чувствовала ли она там себя в безопасности? В городе, где нельзя даже пройти по улице без оглядки.

«Я хочу домой». Тоска по родине накрыла ее так внезапно, что стало физически больно. «Хочу вернуться в Равку».

Эльдерклок тихо отбил три четверти. Нина опаздывала. Тем не менее, она намеренно сбавила темп, прежде чем выйти на лестничную площадку. Там никого не было, даже Каза. Она заглянула в соседний коридор, чтобы посмотреть, не идет ли он. Никого – железные двери, темные тени и ни намека на Бреккера.

Нина стала ждать, не зная, что еще делать.