Шипы в сердце. Том первый

О моем Дне рождения, на котором всем приглашенным надевали маленький ободки с шариками на пружинках. И как одна из аниматоров подбежала к моему только что приехавшему после работы отцу и попыталась надеть на него ободок.

В памяти всплывает картинка резкого взмаха рукой.

Звук женского крика.

Я так резко дергаю головой, что слегка ведет в сторону.

— Устала? — интересуется Вадим, четко отслеживая мою реакцию.

Я просто киваю.

Он помогает мне встать. Я не пьяная, меня эта странная рваная картинка без начала и конца просто очень сильно дезориентировала.

Но на его руку я все-таки опираюсь. Иду рядом ровно, точно не привлекая к нам ненужного внимания.

В голове немного шумит, но я понимаю, что это просто гул машин, потому что мы уже на улице и рядом снуют машины. Морозный воздух приятно покусывает за щеки, медленно приводя в чувство.

— Все хорошо? — слышу откуда-то сверху голос Авдеева.

— Да, просто… — Вздыхаю, подбираюсь и напоминаю себе, что рядом со мной хищник, который только и ждет, когда я расслаблюсь и выставлю свое мягкое и совершенно беззащитное нутро. — Третий бокал шампанского был лишним.

Обычно, я столько не пью, Вадим Александрович.

Вадим усаживает меня в машину.

Сам пристегивает ремнем безопасности.

Мне нужно выбросить из головы дурацкое воспоминание. Откуда оно вообще, господи? Почему взялось именно сегодня? Мой отец всегда был добрым человеком, он делал для меня все, чтобы я была самой счастливой девочкой на свете. И он бы, конечно, надел тот ободок с шариками, потому что я бы смеялась и радовалась.

Чтобы отвлечься, переключаю внимание на Авдеевскую руку на руле.

У него красивые пальцы — длинные, крепкие, с аккуратными ногтями идеальной формы и явно знающими, что такое профессиональный маникюр.

Обожаю, когда у мужчины ухоженные руки. Когда трогает тебя везде, и нет никаких царапин от адских заусениц.

Часы.

Конечно же «Наутилус» — дорого-богато, но не бросается в глаза. По принципу: «Кто знает — тот и так поймет».

— Кстати, я согласна, — озвучиваю на всякий случай, потому что формальное «да» между нами так и не прозвучало.

Жду какую-то язвительность в ответ, но Авдеев просто бросает в меня короткий взгляд и такой же сдержанный кивок.

Начинаю понимать, что он имел ввиду, когда говорил, что не собирается торопиться. Я еду, возможно, с лучшего свидания в моей жизни с абсолютно четким пониманием, что сейчас меня просто красиво довезут до дома и оставят возле квартиры как подарок со слишком красивым бантом, чтобы случайно не помять.

— И что дальше? — Дурные воспоминания и морозный январский воздух меня, конечно, отрезвили, но в крови еще все равно слишком много сумасшедших пузырьков.