Шипы в сердце. Том первый

«Вадик» вырос в «Вадима Александровича», и на хую его вертеть больше не получится.

Потому что с хуем у меня полный порядок, и я на нем могу даже вот эту суку хитросделанную повертеть, если до Гельдмана по-хорошему не дойдет.

— Ты вроде не тупой, Лёва, — говорю лениво. — Я не старые времена пришел вспоминать. Я пришел тебя предупредить. Мои отели и моих янки ты оставляешь в покое, прямо сейчас. И если еще хоть раз попробуешь зайти в мою сделку через левые фонды или мутных людей, разговаривать и предупреждать я больше не буду.

Поднимаюсь.

Нарочно небрежно смахиваю с пиджака невидимую пыль.

Краем глаза наблюдаю как Гельдмана все-таки перекосило.

— Не боишься, что я тоже начну загоняться? — огрызается он.

Я медленно, спокойно, так, чтобы он чувствовал, кто здесь задает правила, отрицательно качаю головой.

— Лёва, мне твой цирк нахуй не сдался, так что давай ладом. — Говорю это просто, без угроз, без надрыва. Как факт. — Кстати, хорошее у тебя казино. Мне нравится. Очень.

И вот теперь его улыбка становится натянутой.

Потому что Лёва, сука, Гельдман, мой намек прекрасно понял.

Я выхожу из казино, выдыхая в ночной воздух остатки раздражения.

Внутри я держался безупречно, но сейчас в груди все еще отдает глухой брезгливостью. Это даже не злость. Скорее, привычное ощущение, что в мире слишком много людей, которым я бы предпочел не пожимать руку. Но приходится.

В салоне «Бентли» тихо, комфортно, даже музыку включать неохота.

Я трогаюсь с места и ловлю себя на мысли, что рука сама тянется к телефону. На часах почти десять, поздно. Откладываю.

За поворотом выруливаю на мост.

Взгляд снова падает на телефон.

Снова откладываю. Но на этот раз просто до следующего светофора.

Одно нажатие.

Гудки. По громкой связи в салоне они какие-то слишком в духе Барби — язвительные и колкие. Но все равно забавные.

— Не разбудил? — Говорю немного лениво, как будто просто вспомнил о ней между делами.

— Нет, — но я отчетливо слышу зевок. — Но уже лежу в постели.

Знаю, что Барби приезжает в офис всегда немного раньше остальных. И даже с учетом водителя, на дорогу ей все равно требуется время. Значит, встает она точно не позже шести тридцати. Для женщины с ее внешними данными, очень похвальная черта.

Как и крепкий ум в ее красивой голове.

— Ты за рулем? — задает закономерный вопрос, ориентируясь на звуки на заднем фоне.

— Да.

— Позднее свидание, Вадим Александрович? — моментально бодается моя мелкая коза.

— Ага. С одной старой злоебучей проституткой.

— А производил впечатление порядочного человека.

— К тридцати восьми годам, Крис, я научился неплохо маскироваться под порядочного.

— И еще немножко зарабатывать, — сарказмирует Барби. — На самолетики."

"— Типа того, — поддаюсь ее забавным шпилькам.