Шипы в сердце. Том первый

Потом интересуется, что за клуб — и снова без какого-то очевидного желания зацепиться хотя бы за что-нибудь, чтобы запретить.

— «Сherry Вomb».

Услышав название, слегка приподнимет брови и лениво усмехается.

— Что? — Мне становится настолько интересно, что этот вопрос я задаю с набитым ртом.

— Слышал, что хорошее место. — Вадим притрагивается большим пальцем к уголку рта, не сильно, но все-таки стараясь стереть улыбку.

Я минуту верчу все это в голове. Сопоставляю факты и вот этот его какой-то очевидный и, в то же время, совершенно несчитываемый намек.

В том, что это именно намек, даже не сомневаюсь.

— Блин, — вдруг доходит, — это — твой клуб?

— Да, Барби, — посмеивается.

— Господи. — Я трагически закатываю глаза, облизываю пальцы.

— Ты можешь все так же совершенно спокойно туда пойти и хорошо провести время, Крис.

— Я разве спрашивала разрешения? — получается грубовато, но его выражение лица в ответ на мою колкость абсолютно никак не меняется.

— Где ты — а где послушание, — подмигивает с откровенным стебом.

«Престиж» — огромный жилой комплекс высоток с полностью закрытым, охраняемым въездом.

Здание, к которому мы подъезжаем, не просто элитное — оно неприлично элитное. Высотка со стеклянным фасадом и освещенным въездом, кричащая о статусе и недосягаемости для простых смертных.

— И почему я не удивлена, — нарочно растягиваю слова, пока «Бентли» плавно выезжает на парковку. Изучаю стоящие на своих местах элитные автомобили. Как будто попала в какое-то Монте-Карло.

— Потому что ты умница и не переоцениваешь мою скромность, — подсказывает Авдеев.

Я смеюсь, поджав губы, и опираюсь на край сиденья, чтобы натянуть туфли, но тут же понимаю, что не хочу.

Вадим выходит первым, обходит машину и открывает мне дверь.

Смотрю на него снизу вверх и весело шевелю пальцами затянутых в капрон чулок ног.

Он прекрасно понимает намек: нагибается, легко берет меня на руки, коленом захлопывает дверцу.

Обхватываю его шею. Чуть сильнее, чем необходимо.

Смотрю в глаза из-под опущенных ресниц, ерзая так, чтобы ему тоже пришлось крепче меня прижать.

Мне очень кайфово от ощущения твердого, агрессивного мужского тела прямо здесь, так близко к моей коже, всего на расстоянии пары кусочков ткани.

Агрессивного и, в то же время, расслабленного, сытого. Конечно же, просить поставить меня на землю я не собираюсь. И смущаться как дурочка, намекая что ему тяжело — тем более. Никогда не понимала этой тупой скромности. Мужики созданы, чтобы быть сильными, и если он не в состоянии донести свою добычу до лифта и дальше — то не пошел бы такой мужик в жопу?

Этот, очевидно, может носить меня вот так хоть полдня.