Шипы в сердце. Том первый

Что я просто влетела в этого самовлюбленного мудака в ту минуту, когда впервые увидела, и все, что было потом — просто приближало вот этот момент, где я — размазанная, с новой порцией самоистязаний на коже после тренировки, которая ни хрена не помогает.

Я всегда знала, что пилон — это боль, которая исцеляет.

Но сейчас… нет. Сейчас только напоминает, что нет ничего, что бы спасло меня от Вадима.

Но я встаю, переключаю музыку и уже просто танцую, изредка хватаясь за шест, чтобы справиться с головокружением.

А может, ну его все? Просто собрать вещи и сбежать. На тот конец света, где меня не найдет ни совесть за грязную память отца, ни мысли об Авдееве.

Даже если ты прямо сейчас сядешь на звездолет и отправишься в другую Галактику через черную дыру, Крис, ты же знаешь — поздно.

Уже. Слишком. Поздно.

Телефон лежит на полу, просто посреди студии.

Каждый раз, когда музыка замирает, я срываюсь на экран. Проверяю. Нет. Хочу просто вонзить в него каблук, представляя, что это сердце Авдеева — такое же стальное, с армированным стеклом и абсолютно бесчувственное.

Ни новых сообщений. Ни уведомлений. О такой роскоши, как звонок, я вообще даже не мечтаю.

Наверное, земля разверзнется быстрее, чем одной дурной Барби перепадет такая королевская милость.

За час с небольшим я сто раз даю себе обещание не ждать — и ровно столько же раз его нарушаю. И все равно, не выдержав, как дебилка, просто хватаю его, открываю диалог и пишу: «Ты когда прилетаешь?» Отправляю. Через пять минут — добавляю: «Я знаю, ты занят. Просто хотела уточнить».

Перечитываю. Ненавижу себя. Удаляю.

Потом опять пишу. Уже другое. Уже мягче. Уже не такое отчаянное: «У нас сегодня снова дождь, представляешь? У тебя все хорошо?»

И отправляю.

Отправляю, блядь.

Потому что не могу иначе. Потому что он у меня под кожей. Потому что я скучаю. Потому что ревную. Потому что я не знаю, с кем он сейчас, но знаю, что не один.

Потому что, если он сейчас лежит с ней, с этой неприкасаемой Лоли/Лори, и ее волосы рассыпаются у него на груди, а он одной рукой листает мессенджер, видит мои сообщения, но нарочно не отвечает — мне правда захочется врезать головой в пилон.

Продолжаю танцевать, но тело уже не держит.

Я соскальзываю, сажусь на пол, ноги гудят, пальцы дрожат.

Голова пустая, но в этой пустоте все равно он. Его руки, его губы, его голос, когда он был рядом. Когда держал меня, как будто я что-то значу.

Когда смотрел так, что я не дышала."

"Проходит еще час.

Потом еще один.

Я еду домой в наушниках, хотя ничего не играет. Просто чтобы никто не приставал.

Я не чувствую себя живой, но и мертвой не получается.

Открываю телефон — тишина.

Ты стала навязчивой неинтересной игрушкой, Крис. Стала той, кого держат на поводке и отпускают, когда надо.