Шипы в сердце. Том первый

Корзинка для пикника, из которой торчит термос и пара глиняных кружек, плед. И ещё коробка. Небольшая, из плотного картона, перевязанная бледно-серой ленточкой. Возможно, я просто надумываю, но мне кажется, что именно из нее раздается аппетитно смешивающийся с ароматом цветом запах шоколада.

Я кусаю губу изнутри. Хочется спросить для кого это. Для меня? Хочется спросить, зачем. Хочется спросить, почему он вообще за мной заехал, если я вела себя как истеричка.

Но я молчу.

Он молчит тоже.

Ровно ведет машину сквозь мелкую морось, уверенно обгоняет, переключает поворотники.

Абсолютно невозмутимый. Как будто все в порядке.

— Куда мы едем? — все-таки спрашиваю, когда нервное напряжение становится просто невыносимым.

— Расслабься, Барби, — коротко отвечает он. — Я же сказал — оденься тепло.

Только и всего. Без улыбки. Без поддевки. Просто факт.

— Цветы — мне? — Сглатываю и напяливаю свою потрепанную, но еще не до конца раздавленную маску похуистки.

— И цветы, и коробка.

Я перегибаюсь через заднее сиденье, забираю свои подарки, как будто нашла их под елкой на Новый год. Не хватает рук, потому что хочется одновременно держать нос в ароматном букете и развязывать вкусно пахнущую коробку.

На ней характерный узнаваемый пейзаж знаменитого амстердамского моста над каналом. Открываю крышку — и по салону моментально разносится одурительный насыщенный запах черного шоколада. Это трюфели — их всего десять штук, но каждый выглядит так, словно сделан вручную. Сразу сую одну в рот, откидываю голову на спинку и урчу от наслаждения.

— Охренеть… — Стараюсь сдержать полный рот слюны. — Господи, это почти как оргазм.

Ловлю тихий смешок и все-таки успеваю заметить довольную Авдеевскую ухмылку, прежде чем он снова переключится на разговор.

Пока он рулит куда-то в сторону пляжа, успеваю съесть еще пару конфет. Интересно, а в термосе кофе или чай?

Терплю и не задаю лишних вопросов, потому что Вадим заканчивает разговаривать почти одновременно с тем, как «Бентли» выруливает на маленькую закрытую базу отдыха, куда нас пропускает охрана. Оставляет машину на парковке, выходит и забирает с заднего сиденья корзину и плед. Я выхожу следом, тяну с собой цветы и уже наполовину пустую коробку.

— Можешь оставить букет в машине, — предлагает Авдеев, но я упрямо мотаю головой.

Подстраиваюсь под его уверенный спокойный шаг, пока мы идем до беседки.

Молча смотрю как Вадим бросает плед на стол, ставит корзинку на скамейку… а потом, вдруг, поворачивается ко мне, берет за талию и уверенно сажает на стол. Я ерзаю, понимая, к чему здесь этот плед.

— Беспокоишься о моей заднице? — смотрю на него все равно снизу вверх из-за головок тюльпанов, которые торчат у меня в области носа.