Шипы в сердце. Том первый

— Должен же хоть кто-то о ней заботиться, раз хозяйка умеет только выпрашивать, — усмехается Вадим.

Я покрепче прижимаю довольно тяжелый букет к груди одной рукой, а второй, неожиданно осмелев, беру его ладонь и завожу сзади себе на ягодицу.

— Так лучше. — Секунду жду, пока его пальцы в ответ очень по-собственнически сомнут мою попу, и довольно жмурюсь. — Что, блин, было в тех конфетах, Тай? Специальная начинка из страны, где все разрешено? Чувствую себя пьяной.

Он ничего не говорит. Но когда убирает ладонь, чтобы взять термос из корзины, я недовольно капризно ворчу.

Протягивает мне наполовину полную чашку — аромат кофе с приятно щекочет ноздри и это как раз то, что нужно, чтобы запить шоколадный Армагеддон у меня во рту.

Вадим тоже пьет, изредка поглядывая на меня — спокойно, но изучающе.

Я мысленно набираю в грудь побольше воздуха, потому что, очевидно, он дает мне возможность начать — и задать тональность.

— Прости, что устроила безобразную сцену в переписке на три акта, — говорю как будто спокойно, но чувствую, что в горле предательски дребезжит.

— У нас ничего не получится, если ты не сможешь мне доверять, коза, — в свою очередь отвечает он.

"

"Делает глоток кофе, убирает чашку на скамейку. Становится ближе, позволяя букету быть моим щитом от его слишком очевидного вторжения за рамки личного пространства. Протягивает руку и убирает одну, самую непослушную прядь, мне за ухо. Когда смотрит вот так сверху — его темные густые ресницы кажутся почти бесконечными, а глаза — самого идеального синего цвета на свете.

Мое сердце снова подло предает и грохочет как будто навылет, так сильно и очевидно, что вибрация покачивает головки несчастных тюльпанов.

Я знаю, что сейчас будет сложно и, возможно, до крови. Знаю — и поэтому хочу малодушно броситься к нему на шею, закрыть рот поцелуем и не дать сказать слова, которые наверняка размажут меня по этому столу, как масло по бутерброду.

Но я молчу и жду.

И он ждет — пока я едва заметно моргну, давая понять, что подготовилась держать удар. Хотя на самом деле ни хрена подобного, и мои пальцы холодеет совсем не от того, что я держу в их мокрые стебли тюльпанов.

— Крис, я хочу, чтобы сейчас ты послушала очень внимательно.

 — Его голос ровный и без намека на раздражение. — Послушала и услышала, потому что я больше не буду возвращаться к этому разговору.

Я киваю, цепляясь за букет как за спасательный круг.

— Мне хорошо с тобой, — продолжает Авдеев. — Мне нравится, что нам есть о чем поговорить и о чем посмеяться. И трахаться до такой степени, что ты просачиваешься мне под кожу как заноза.

Я нервно хмыкаю, но быстро осекаюсь. Он не шутит.

— Но, Крис… Я не влюбленный идиот. — Твердо и безапелляционно.