Шипы в сердце. Том первый

— Это Лазарева определила вам такой фронт работы, Барр?

— Боюсь, Ольга Павловна ничего и никому не могла определить, потому что слишком много рабочего времени уделяла личным страданиям.

Взгляд Авдеева темнеет.

Злится.

Воздух наполняется трескучими предвестниками бури.

— Я просто сделала свою работу. В материале ориентируюсь.

— Настолько хорошо? — Интонацией подчеркивает, что, если за этой бравадой не последует ничего впечатляющего — моя голова будет следующей, которую он снесет после расправы над Лазаревой.

— Абсолютно, Вадим Александрович.

Он немного отводит голову в сторону, говорит со своей вышколенной помощницей, и она тут же вносит что-то в планшет. А я стою как солдатик, выжидаю… чего? Проходит пара минут, а он обо мне как будто вообще забыл.

Но потом вдруг мимолетно смотрит и с легким налетом удивления интересуется:

— Ждете специальное приглашение, Барр?

Вот же козлина самовлюбленная.

Я отдаю технику, который ведет собрание, флешку и иду к мультимедийной доске. Гриша помогает раздать подготовленные распечатки с таблицами.

С каждым шагом расстояние между мной и Авдеевым сокращается.

Он не смотрит — разговаривает вполголоса с помощницей, эйчарами, службой безопасности. Я чувствую себя неинтересным клоуном, пока начинаю доклад о своей части работы. Не запинаюсь, просто четко озвучиваю всю информацию и мне для этого даже подсматривать никуда не нужно — все это есть у меня в голове. Я не просто красивый болванчик, я — умница, моя голова нашпигована самыми отборными знаниями, я готова отвечать за каждое слово.

Но Авдееву на мои старания как будто вообще насрать.

Я говорю и говорю, а он то в телефоне что-то набирает, то снова раздает указания остальным.

Но стоит мне сделать заминку — абсолютно намеренную — моментально переключает на меня фокус внимания.

И четко, без заминки, начинает долбить вопросами.

Буквально — один за другим, без передышки.

Он слышал каждое мое слово, четко уловил каждую цифру, каждый вывод.

— Вы предлагаете пересмотреть стратегию по вложениям в банковские активы? — отводит взгляд на слайд с таблицей доходностей.

— Да, — спокойно подтверждаю я. — Американский рынок переживает нестабильность, связанную с недавними изменениями в налоговой политике. Это создает окна возможностей для вложений в хедж-фонды, особенно в сектора, ориентированные на высокорисковые активы. В долгосрочной перспективе это снизит риски. Но для этого потребуется пересмотреть условия работы с фондами.

Аналитики переглядываются. Один из них что-то записывает в блокнот, второй листает распечатки.

Авдеев изучает таблицу. Моя фигура, очевидно, снова в игноре — я буквально чувствую себя ничтожной и прозрачной.