Шипы в сердце. Том первый

Тенью, мешающей рассматривать диаграммы и графики на мультимедийном экране. Во взгляде Его Императорства все еще нет эмоций, но я чувствую, как он оценивает.

Взвешивает.

Что, не ожидал, Твое Императорство?

Думал, перед тобой просто очередная красивая дурочка с глазками на веревочке?

Но радуюсь я опрометчиво рано."

"Потому что он просто как будто дал мне глотнуть воздуха прежде чем погнать на второй круг.

Буквально разносит.

Жестко и хлестко, перебирает мои мозги и знания с дотошностью Джека Потрошителя.

И до меня вдруг доходит, что вопросы давным-давно вышли за рамки сегодняшней аналитики.

Авдеев гоняет меня по всем базовым знаниям, а потом — на уровень глубже. Когда понимает, что и там я отлично маневрирую — топит сильнее.

И во всем этом торнадо я абсолютно забываю, что собиралась пикантно расстегнуть пиджак, пару раз сделать свою коронную проходку около доски. Что я покраснела от злости во что бы то ни стало доказать этому мудаку, что он меня, блин, не утопит.

Ни за что второй раз он меня уже не утопит!

А потом расстрел вдруг заканчивается.

— Можете возвращаться на место, Барр, — отфутболивает как неинтересную, наскучившую игрушку. — Не забудьте отправить электронную копию в отдел стратегического планирования.

И… забывает о моем существовании.

Хотя в рамках обсуждения мне приходится включаться — Авдеев даже голову в мою строну не поворачивает.

Я уговариваю себя, что это мой «комплекс отличницы», а не я, ждет хотя бы намека на его одобрение. Мне плевать. Я не кампанию его развивать пришла, а топить его самого! И только что упустила еще один шанс! Вероятно, последний, потому что Лазарева меня после такого точно со свету сживет.

Черт!

Я кладу руки на колени и пользуясь тем, что никто не видит, отчаянно сильно сжимаю их в кулаки.

Собрание заканчивается примерно через полчаса.

Я поднимаюсь с места, натыкаюсь на все еще вытаращенные глаза Григорьева. Даже говорить ничего не хочу — вообще не понимаю, что будет, когда выйду за дверь. Ругать себя тоже нет моральных сил — Авдеев меня, господи боже, реально, как будто жестко трахнул.

— Барр! — его окрик сразу после того, как я соединила слова «Авдеев» и «жестко трахнул» в одном предложении, заставляют вытянуться в струнку. — Вернитесь.

Саша смотрит на меня как на приговоренную и слишком быстро линяет сам, как будто боится за компанию попасть под раздачу.

Делаю медленный вдох.

А, к черту!

Расстегиваю пуговицу на пиджаке, веду плечом, поворачиваюсь.

Авдеев стоит около доски, ко мне спиной, изучает слайды.

Кроме нас в кабинете еще директор по персоналу — она зашла уже почти в самом конце, хотя тема обсуждения вообще никак не касалась ее сферы ответственности.