Швед

 – Ты думала обо мне и? Продолжи мысль.

Я мотнула головой и тоже улыбнулась.

– Прости. Просто всякие глупости лезут в голову, – ответила мужчине.

Его брови взметнулись вверх, и в глазах блеснуло что-то опасное.

– Ты меня сейчас назвала глупостью? – насмешливо поинтересовался Швед.

Я шлёпула себя по губам.

– Прости! О тебе я так не думала! Честно! – выпалила тут же и напряглась. Вдруг, Швед рассердится на мои идиотские слова. – Ты вообще самый лучший во всём мире! Именно так я думаю. А глупости… Это… Э-э-э…

Как сказать мужчине, которого знаешь меньше суток, что он тебе начинает очень даже нравиться, и что внутри рождается какое-то странное, нехорошее и вязкое чувство ревности?

– Ну? Я жажду услышать правду, Яна, – обманчиво ласково протянул мужчина. Подался ко мне и глядя прямо в глаза, словно гипнотизируя, произнёс: – Раз ты осмелилась говорить о моей исключительности и идеальности, то будь добра пояснить и свои мысли, в которых я тоже фигурирую, и которые ты считаешь глупыми.

Анна говорила, что Швед манипулятор. Она забыла добавить, что он манипулятор в тысячной или даже миллионной степени.

Я ведь выложу всё как на духу!

Надо быть осторожнее со словами.

Но сказать правду пришлось. Сама виновата.

– Вы… То есть ты… э-э-э, мне кажется… точнее, я знаю… даже уверена, что начинаю влюбляться… в тебя… Ты – мой герой, Олег…

Его лицо – непроницаемая маска. Слушает внимательно. Никаких насмешек, подколок. Ржавый бы уже «обласкал» меня за эти мысли, а Швед слушает мой бред.

– И тут эта пришла. Машенька-хренашенька. Крутится около тебя, опахалами своими лупит, губищи раскатывает, сиськами трясёт, чуть ли не трётся о тебя, как кошка во время течки… Блин… Подумала, а был ли ты с ней… э-эм… близок?

Зачем я говорю ему про это всё? Он же сейчас решит, что я безнадёжная идиотина. Но вместо того, чтобы заткнуться, вбила последний гвоздь в свой гроб:

– В общем, у меня возникло желание вмазать ей промеж глаз, чтоб у неё третий глаз открылся.

И взгляд опустила.

Точно, сейчас он будет ржать.

Хотя нет, Швед не ржёт. У Олега очень красивый смех. Тихий, но глубокий. Мягкий и ласковый. Как прибой, которого я никогда не видела, но слышала в записи. Завораживает.

Смотрю на свои руки, на ранки на ладонях, на обломанные ногти и жду. Но Швед и не думал смеяться.

– Яна, посмотри на меня, – слышу его голос."

"Отрываю взгляд от своих «убитых» рук и вижу, что Швед предельно серьёзен.

В глазах нет смешинок. Губы не дёргаются в желании сдержать рвущийся наружу смех.

Он берёт в руки мои сжатые в кулаки ладошки и гладит. Бережно, словно мои руки – хрупкое стекло.

– Я буду с тобой предельно честен, – говорит он. – Я не женат и никогда не был. В моей жизни всегда было много женщин, но, ни одна надолго не задерживалась.