Синий лабиринт

Шесть месяцев спустя, когда убийца его жены начал отбывать срок в Отисвильском федеральном пенитенциарном учреждении, Барбо позаботился о том, чтобы (за единовременный платеж в десять тысяч долларов) его ударили заточенной отверткой в тюремном душе и оставили там истекать кровью.

Справедливость восторжествовала.

Барбо в последний раз остановил взгляд на статуе. Потом, глубоко вздохнув, он перешел ко второму памятнику. Этот был гораздо меньше – простой крест с именем: «Джон Барбо-мл.».

После смерти Фелисити все внимание и любовь Барбо были отданы его шестилетнему сыну. Кончилось детство, осложненное проблемами со здоровьем, и Джон-младший стал юношей, подававшим большие надежды. Он был действительно одаренным пианистом, раскрывшим свои таланты как исполнитель и композитор. Отец ни в чем не отказывал сыну: лучшие учителя, лучшие школы. Барбо рассчитывал, что Джон-младший продолжит его род.

Но внезапно что-то пошло не так. Все начиналось довольно невинно. Джон-младший стал капризным, у него пропал аппетит, его постоянно мучила бессонница. Барбо объяснял это переходным возрастом. Однако состояние сына становилось все хуже. Мальчик начал ощущать запах, от которого никак не мог избавиться. Поначалу запах был приятный, сладкий, но со временем он перешел в самое невыносимое зловоние, какое могут издавать гниющие цветы. Мальчик ослабел, у него то и дело подскакивала температура. Его преследовали головные боли, боли в суставах, усиливавшиеся с каждым днем. Затем начались галлюцинации, появились неуправляемые вспышки гнева, перемежавшиеся периодами утомления и сонливости. Впавший в панику Барбо искал помощи у лучших докторов мира, но ни один из них не смог поставить диагноз, не говоря уже о том, чтобы избавить мальчика от болезни. Барбо оставалось лишь наблюдать, как его сын неуклонно впадает в безумие и терпит невыносимые страдания. Постепенно мальчик, когда-то столь многообещающий, превратился в овощ. Смерть, в конечном счете забравшая его в возрасте шестнадцати лет (вследствие сердечной недостаточности, вызванной серьезной потерей веса и общим истощением), была своего рода милосердием.

Это случилось менее двух лет назад. И Барбо погрузился в пучину скорби. Он был настолько выбит из равновесия, что даже не смог выбрать большой, тщательно продуманный памятник сыну, как он сделал это для жены: одна мысль об этом была невыносима, и в конечном счете единственным свидетельством растраченных попусту надежд стал простой крест.

Но почти ровно год спустя после смерти Джона-младшего случилось событие, которого Барбо никак не мог предвидеть.