Сирийский рубеж

— Манёвр! Отстрел! — скомандовал я, взяв ручку управления на себя."

"Меня даже немного прижало к креслу. Засверкали тепловые ловушки, а шкала на авиагоризонте поползла вверх. Промелькнула мысль, что пассажирам в грузовой кабине совсем не по себе.

Скорость быстро снижается. Нос ползёт вверх, как и сам вертолёт. Вот уже и вершина, которая вся погрузилась в оранжевый дым.

Толкаю ручку от себя, и начинаю снижаться. Место и очень мало. Винты разгоняют дым, а вертолёт не останавливается. Не успею загасить скорость и пролечу место для посадки.

— Здесь уклон, командир, — подсказывает Кеша, но я уже заметил, что ровно не сядешь.

Начинаю приземляться, а вертолёт не идёт на снижение. Опускаю рычаг шаг-газ, а Ми-8 никак не садится.

— Да-а-вай, — проговорил я, опуская рычаг почти до упора.

Секунды тянуться, а доклада о посадке всё нет. Чувствую, что нос вертолёта поднимается от порыва встречного ветра. И тут правое колесо во что-то упёрлось.

— Касание! — услышал я громкий голос Вазима.

Вертолёт встал с левым креном, но устойчиво. Сдвижная дверь открылась, и группа Сардара быстро выскочила на площадку.

Кеша высматривал тех, кого нужно было эвакуировать, но в поднявшейся пыли и остатках оранжевого дыма было сложно что-либо разглядеть.

— Надо быстрее, — говорил Петров, не находя кого-либо в дыму. — И Тося с ними убежала.

Вот отчаянная девчонка! Как будто без неё там не справятся.

Тут по вертолёту попала первая пуля. За ней вторая. Попаданий становилось всё больше и больше. И ведь никуда не улетишь, своих не бросишь. Да и прыгать на таком клочке земли, не так-то просто.

Спецназ начал отстреливаться, но тут же вершину начали обстреливать танки. Вертолёт и так шатается из стороны в сторону, а здесь ещё земля буквально ходит ходуном.

— Несут! — воскликнул Кеша.

Через 10 секунд перед носом вертолёта пронесли на брезентовых носилках тяжелораненого человека. Было видно, что он весь в крови. Следом под руки вели ещё троих. Рядом бежала Тося, удерживая кепку, которую сносило воздушным потоком.

Сдвижная дверь захлопнулась, и я начал отрывать вертолёт от земли.

— 3-й, взлетаю, — доложил я и тут же отвернул вертолёт вправо.

Ручку отклонил от себя и направил вертолёт вниз. Вазим не успел сесть на место и покатился на центральный пульт. Главное, чтобы не травмировался.

Тангаж уже на отметке в 25°. С такой высоты долго падать нельзя. Начинаю тянуть ручку управления на себя. Вертолёт не сразу слушается, но в полусотне метров от земли, выходит в горизонтальный полёт.

— 3-й, мы закончили, — сказал я в эфир, прижимаясь к земной поверхности.

Снова обстрел с земли. Очередной перекрёстный огонь из крупнокалиберных пулемётов и отдельные пуски ПЗРК. Видно, как небо расчерчивают спутные следы от ракет.