Сирийский рубеж

Подбитый «мышонок» Ми-28 Горина и Зотова, казалось завис в воздухе.

— Сбросил… сажусь… — услышал я в эфире тяжёлый голос Горина.

У Володи получилось сбросить подвески с оставшимся боекомплектом. Вертолёт горел, но вращение прекратилось. Высота предельно малая, а значит, и вертикальная скорость на снижении будет небольшая. Ми-28 выдерживает грубую посадку при значениях 12 м/с.

— Садимся! — крикнул в эфир Зотов

Самые сложные мгновения моей работы. Можно летать в сантиметрах от земли, и не разбиться. Можно напролом лезть через боевые порядки противника, и проскочить, отделавшись лишь пробоинами в фюзеляже. Даже можно спокойно переносить безденежье, бюрократические перегибы и маразм единичных представителей начальства.

Но смотреть на горящий вертолёт, зная, что там твой однополчанин и товарищ — тяжело. А самое печальное, что ты в этот момент ничего сделать не можешь.

Горящий вертолёт уже у самой земли. Мгновение, и он грубо упал на песчаную поверхность сирийской пустыни. Вокруг него тут же возник огромный столб пыли. Сквозь завесу пробивались языки пламени, а сам вертолёт продолжал медленно двигаться и через пару секунд остановился.

— 2-й, отходи на восток и жди. 4-й, прикрывай, — дал я команду Зелину, который был справа от меня.

— 103-й подбит и сел на вынужденную. 103-й подбит и сел на вынужденную, — в эфир докладывал Занин, пока я разворачивал вертолёт.

Второй Ми-24 отвернул влево и пустил залп НАРов по той самой сопке, откуда был пуск. Следом начал работать из пушки и Ми-28 Зелина.

Рафик Малик в это время продолжал куда-то наносить удары, но так и не появился рядом с нами.

— Вазим, Сардару в готовность. Надо забирать и быстрее, — сказал я бортовому технику.

Вазим отклонился назад и буквально кувырком ввалился в грузовую кабину. Я быстро начал снижаться.

Да, мы рискуем людьми на борту, но иначе шансов выжить у ребят нет.

Ми-28 уже почти весь объят пламенем. Пыль постепенно начала оседать, и у нас получилось разглядеть кабину.

— Вижу! Один вылез, — радостно объявил Кеша.

Начинаю гасить скорость. Земля уже близко. Пыль накрывает наш Ми-8, и вертолёт Горина пропадает из виду.

Секунда, и стойки шасси касаются поверхности. Вижу, как из грузовой кабины выбежали сирийцы, чтобы вытащить наших ребят.

Опять тянутся секунды, словно часы. Но есть надежда, что парни выбрались. Пускай переломанные и с ожогами. Заживёт! Главное, чтобы живые.

Пыль оседает, и я наблюдаю, как одного из ребят несут. Разглядеть его сложно. Второго тащат под руки. Это Валера Зотов и его состояние можно оценить как нормальное.

— Есть! — услышал я крик Вазима, как только сдвижная дверь захлопнулась.

Я поднял рычаг шаг-газ, начиная отрывать вертолёт. Только колёса оторвались, отклонил ручку от себя и о пустил нос. Ми-8 начал набирать скорость.