Сирийский рубеж

Только прошли переходный режим, сопровождаемый небольшой тряской, как я отклонил ручку вправо и начал уходить в сторону Дамаска.

— 312-й, 101-му, — запросил я Олега Печку, который ещё работал нашей «крышей» и ретранслятором одновременно.

— На связи, 101-й.

— Забрали экипаж 103-го. В столицу летим.

— Понял вас. Команда от первого… зачистить площадку, — передал Олег мне поручение.

Это означало, что Ми-28 нужно уничтожить.

— 4-й, атакуй борт 3-го, — передал я команду Зенину.

— Принято.

Оставшийся Ми-28 отработал по горящему вертолёту, разрушив его полностью. Вряд ли там хоть что-то останется целого. Ответчики системы «свой-чужой» мы сняли ещё в Союзе.

Спустя несколько минут вся наша группа собралась в единый строй.

Занин летел сзади и справа от меня, а вокруг нас Ми-24. Вернулся к нам в «стаю» и Малик. И в глубине души этот факт был мне безразличен.

— 1-й, слева на месте, — доложил Зенин, обгоняя меня и выходя вперёд.

Я же поглядывал на Вазима, который сидел к приборной панели спиной и смотрел, что происходит в грузовой кабине.

— Как он там? — спросил Кеша, но Вазим его не понял.

Бортовой техник сидел молча. С каждой секундой мне становилось не по себе. Я всё чаще стал смотреть на Вазима.

— Кеша, возьми управление, — сказал я и Петров взялся за ручку и положил руку на рычаг шаг-газ.

Вазим пропустил меня, чтобы я вышел. Оказавшись в грузовой кабине, тут же почувствовал запах гари, медикаментов и сожжённых волос.

На одной лавке лежал израненный Басиль. Голова и нога были перевязаны. А один из бойцов Сардара сидел с ним рядом и держал капельницу. На другой лавке лежал второй — тяжело раненный Горин. Рядом с ним на коленях стояла Тося, держа в руках бинты.

Я подошёл, чтобы спросить о состоянии Владимира. Но увидев его разбитую голову и стеклянные глаза, надежда на лучшее начала угасать.

— Держись, брат! — перекрикнул я шум в грузовой кабине, но Володя меня вряд ли слышал."

"Я взял его за руку. Горина трясло. Глаза начали бегать из стороны в сторону, а зубы стучали друг об друга. Он уже уходил от нас.

И в этой постоянной вибрации тела, Володя поймал мой взгляд. Наши глаза встретились. На окровавленном и местами обожжённом лице Горина, появилась едва заметная улыбка.

Губы зашевелились. Вижу, что Володя пытается что-то сказать, но я его останавливаю. Взглянул в иллюминатор, а там уже и окраина Дамаска.

— Довезли. Володя, довезли, — громко сказал я, посмотрев на Горина.

Но он так и не отвёл от меня взгляд. И уже никогда не отведёт. Его рука начала ослабевать и окончательно обмякла.

Всё это время рядом на полу кабины сидел Зотов. Весь в пыли и взмокший от пота. Валера изо всех сил старался держаться, но не выдержал и ушёл в конец кабины.

Каждый такие моменты переживает по-своему.

Я вернулся в кабину.