Следствие ведут знатоки

Да и мальчик подтвердил, что именно здесь проживает Зинаида Яновна Кибрит. И что сейчас она дома одна… Племянник ваш, не так ли? Очень симпатичный мальчик.

«Грабитель?.. Насильник?.. Кто он?.. Я не понимаю. Не понимаю!»

— Что вам, собственно, нужно?

— Лично мне — абсолютно ничего, уверяю вас. Я пришел просить о снисхождении к одной заблудшей душе.

«Вот оно что! Шантаж. Никогда даже не думала о такой возможности».

Поняв, она как-то уравновесилась. Сказала холодно:

— Если не ошибаюсь, это связано с моей работой.

Приезжий развел руками:

— Увы… видит Бог, был бы рад прийти по другому поводу.

— Дома я о делах не разговариваю. Пожалуйста, на Петровку.

— Зачем же сразу гнать человека?

Перед ней стоял атлетически сложенный мужчина лет тридцати пяти. Ласковый, хитрый, наглый. Явно с примесью кавказской крови. В дорогом и слишком новом, необмятом костюме. По-русски говорил чисто, с какой-то трудно уловимой, но не южной примесью в манере выговаривать слова. Если б не ситуация, Зиночка нашла бы, что он несимпатичен, но недурен собой и не лишен своеобразного обаяния.

— Кто вы такой? Представьтесь.

— Это было бы бесполезно, поскольку перед вами сейчас никого нет.

Я в настоящий момент знаете где? За столом с друзьями — их человек десять — и говорю красивый тост. И ни на минуту никуда не отлучаюсь.

В Кибрит поднялась буря протеста.

— Железное алиби. Понятно… Считайте, что ваша миссия не удалась. Прошу! — она указала на дверь.

Незнакомец снисходительно посмеялся:

— Напрасно, напрасно. У меня обоюдно интересный разговор.

— Не буду я с вами разговаривать.

— Будете, Зинаида Яновна. Придется.

Он запер дверь торчавшим изнутри ключом, положил его в карман. И тут она заметила, что руки у него в перчатках.

— Убирайтесь немедленно! Или я… — ей представился большой кухонный нож, чайник с кипятком… ее охватила неукротимая и, в общем-то, безрассудная жажда сопротивления.

— А что вы? — спросил он пренебрежительно, словно ребенка. — Ну что вы?.. Оружия наверняка нет, позвонить я не дам, крикнете — не услышат. Если только с кулачками на меня. Но женщина вы хрупкая…

Он двинулся от двери, приближаясь к Зиночке, и та медленно отступала в комнату, клокоча, но поддаваясь напору исходившей от него силы.

— Впрочем, о хрупкости это так, к слову, — ласково сказал он.

 — Уверен, что мы столкуемся по-хорошему… Скажите мне, Зинаида Яновна, должна ли быть в мире справедливость?

Почему-то вопрос этот отрезвил ее.

«Я веду себя глупо. Надо вслушиваться, что он говорит. Не мечтать о расправе с помощью кухонной утвари. Глупо. Глупо. Глупо».

Ей удалось затолкать свой праведный гнев на задворки души. Почти удалось унять омрачавшее разум возмущение.

— Я спрашиваю, справедливость должна быть? — повторил незнакомец.

— Справедливость есть.