Следствие ведут знатоки

Фу-ты! Лоб блестит, нос тоже, скулы выперли, взгляд, как у голодной кошки…

Ей мнилось, что она пудрится и подкрашивает губы для демонстрации хладнокровия и для придания себе некоего имиджа официальной служительницы правосудия. Она обозвала бы жутко нехорошим словом того, кто сказал бы, что она возжаждала понравиться шантажисту, понравиться сугубо по-женски.

Между тем было именно так. Включилась интуиция, и Зиночка начала играть привычную, понятную ему красотку: умеренно сообразительную, умеренно порядочную, но способную продаться, если прижмут, то есть нормальную шлюшку.

Воображая, что застегнула на все пуговицы свой милицейский мундир, она сказала:

— А вы очень рискуете. Если до вас доберутся…

Шантажист расплылся в улыбке:

— Раз рискую, значит, крепко застрахован… Так есть у нас база для разговора?

— Смотря о чем.

«Ну вот, давно бы так».

— По сути, речь о пустяке, — деловито заговорил он. — От вас требуется только одно: перед анализом хорошенько протереть весы, что взяли у несчастного Миркина. Вот и все. Вы меня поняли?

«Проба на кремний (следовательно, шлих). Пал Палыч угадал — золото-сырец, приисковая контрабанда…»

Кибрит спохватилась, что слегка передержала паузу.

— Да, поняла. Но что же мы стоим? Давайте сядем.

— Давно жду приглашения.

Они сели, Зиночка бессознательно приняла картинную позу.

— Признаться, вы меня так напугали, что ноги не держат…

Шантажист благосклонно отметил совершившуюся в ней перемену.

— Сколько волнений, а из-за чего? Из-за мелочи! Какая вам разница, что написать в экспертизе? И никто никогда не узнает.

— Но весы ведь могут направить другому эксперту.

— Уже известно, что направят вам. Бесполезно хитрить, Зинаида Яновна, бесполезно.

Я понимаю — гордость и все такое… трудно сразу согласиться. Но выхода у вас нет. Или — или. А для верности Сережу мы пока заберем с собой. Вы заметили, он долго не возвращается? Наверно, разговорился с моим приятелем.

— Вы… уведете Сережу?! — какой испуганный взмах ресниц, какой трепет в голосе — искусное притворство, она уже ко всему была готова.

Шантажист улыбнулся нежной и безжалостной улыбкой:

— Конечно, уведем. Собачку отпустим, а мальчика возьмем.

— Но это невозможно! Погодите… давайте поговорим спокойно… Хотите курить?

Сигареты были из запасов сестрина мужа, чересчур крепкие для Зиночки, и, неглубоко затягиваясь, она с изумлением узрела свой изящно отогнутый мизинчик.

«Что это? Я кокетничаю?!.. С ним?!.. Ну да, так и нужно. Как раз так и нужно!»

Снова ожил телефон. На сей раз звонивший оказался упорнее, но Кибрит не гадала кто и не считала звонков. Она только как бы отмеривали этапы плана, который торопливо, суматошно выстраивался в ее мозгу. Конструкция получалась слабоватой и практически безвариантной.