Следствие ведут знатоки

— Володя… Владимир… — раздумчиво пробовала Прахова на язык. — Лучше Вольдемар, согласны?

— Как вам больше нравится.

— Вы когда-нибудь бывали у Бориса? Не помню, чтобы я вас видела.

«Вольдемар» уже не имел нужды скрытничать:

— Мы с ним не были знакомы.

— А-а, значит, кто-то был между?

— Да, болтался один — с дырявой головой.

— Эти длинные цепочки, Вольдемар, довольно опасны. Всегда найдется слабое звено.

— От посредников не избавишься, Антонина Валериановна. Нас с вами напрямую свел только случай.

— Будем надеяться, счастливый. Хотите кофе?

Приезжий хотел.

И Настиными заботами был вскорости доставлен сияющий кофейник и все прочее для услаждения души. Атмосфера установилась почти семейная.

— Вам у меня нравится?

— Немного непривычно, — признался «Вольдемар», — Особенно потолки.

— Да, голубчик, четыре метра двадцать сантиметров. Дом строил мой отец, когда-то семья занимала весь этаж. С семнадцатого — лишь эту квартиру, а потом нас еще уплотнили. Вы небось и не слышали подобного слова?

— М-м…

— Теперь — лишь одна комната. Последний бастион, который и обороняем вдвоем с Настей.

— Ей можно доверять?

— О, абсолютно! Настя прекрасного происхождения. Ее отец был денщиком у атамана Дутова. Единственная родная душа. А у вас — семья, родители?

— Никого. От прошлого — только пепел.

— Бедный! Еще чашечку?.. И возьмите печенья.

Печенья Приезжий взял, но занимало его другое:

— Антонина Валериановна, давно вы это… по золоту?

— После третьего мужа остались кое-какие знакомые, вот и занялась. Вы удивлены? Но не носки же мне вязать, как вы полагаете? — задорно тряхнула она головой.

— Да, видно, не по вашей части… Честное слово, жаль, что поздно родился.

С какой женщиной я мог быть знаком!

— Без лести, Вольдемар, без лести! — погрозила Прахова пухлым пальцем, весьма, впрочем, довольная. — Что было, то прошло… Ах, Боже мой, как давно я в последний раз была в Париже!.. Но я еще там поживу! — как бы с угрозой кому-то повысила она голос. — Погуляю по Елисейским полям, подышу парижским воздухом!

Приезжий опешил. Или старуха «того»? Она в Париже — бред собачий. Ему вспомнился Чистодел, грязная пивная. Пора бы тут закругляться, если Прахова действительно собирается взять товар.

Хозяйка будто угадала его мысли:

— Вы молоды и наивны, Вольдемар. Вы видели только то, что видели, и ничего другого. Думаете, то, что сейчас, — навеки? А?

— Как-то не задумывался…

Где тут задумаешься? Взял товар — отдал товар — деньги хозяину — парное себе — в любой миг жди напасти — готовься бежать или драться насмерть. Навеки — не навеки? Велика разница!

— Напрасно не задумывались, голубчик. Я еще увижу — а вы тем более, — как весь этот сумасшедший дом развалится.