Следствие ведут знатоки

То ли дело «Парк культуры и отдыха имени…»! Что «парк культуры» — неграмотно, нелепо, нужды нет. Зато идейно и солидно.

То же и «Бутырская тюрьма». Зачем это нам — «тюрьма»? Почесали в затылке, вычесали «Следственный изолятор». Хорошее нейтральное словечко, даже в больницах изоляторы есть.

Но древняя Бутырка не ведала, что превратилась в невинный «изолятор». Веками пропитывалась она духом неволи, тоски, проклятий, чьих-то предсмертных томлений. Наука утверждает, что информация неуничтожима. Сколько же ее вобрали в себя эти стены, лестницы, глухие коридоры. И источали обратно, густо пропитывая недра тюрьмы.

Так что прогулка по ним для нервно настроенного человека (да еще впервые) была определенным испытанием. Если говорить о Власове, то он показался Пал Палычу ниже ростом и, войдя в освещенный солнцем кабинет, словно бы обрадовался знакомым лицам.

Поздоровался с Платоновым. Платонов зыркнул исподлобья, отозвался нехотя.

— Садитесь вот сюда, Игорь Сергеевич.

Для свидетеля был принесен дополнительный стул.

— Провожу между вами очную ставку. Порядок ее каждому из вас я разъяснил. Первый вопрос к вам, гражданин Платонов.

— Знать не знаю, но видал.

— Уточните, когда, при каких обстоятельствах. Можно коротко.

— Когда я совершил свой поступок, то есть ударил одного парня… — он аккуратно подбирал слова, — поскольку в это время хотел познакомиться с его девушкой… тогда гражданин, с которым я нахожусь на очной ставке, подошел ко мне… и сделал замечание.

Знаменский услышал подробность впервые.

— Какое же? — заинтересовался он.

— Вроде того, что зря, мол, ты так некультурно…

— Вы ответили?

— А то нет! — и сразу спохватился: — Поскольку я был расстроен… то я этому гражданину ответил недостаточно вежливо… за что теперь извиняюсь, потому что полностью осознал свою ошибку.

«Любопытно наблюдать за Власовым. Мой свидетель озадачен. Нет, больше — ошарашен!»

Знаменский усердно записывал слово в слово.

— Гражданин Власов наблюдал всю драку от начала до конца?"

"— Разве это драка? — пренебрежительно бросил Платонов. — Я его один раз. Положил — и все.

— То есть вы ударили, он упал и не поднялся?

— Точно так, гражданин майор. А гражданин Власов действительно наблюдал, потому что торчал у киоска.

«Ну вот и перевалили главный хребет! Если не грянет какая-нибудь неожиданность — финт удался».

— Так… Когда подоспела милиция, то именно Власов указал на вас?

— Он, — прорвалась острая неприязнь, и Платонов поспешил замазать ее: — Его, так сказать, заслуга… Особо прошу занести, гражданин майор, что глубоко раскаиваюсь и сожалею, что попал в такую историю…

Физиономия его обмякла и выразила искреннее глубочайшее сожаление.

— Эх! — простонал он.