Следствие ведут знатоки

 — Житуха была! Рубанешь кому без очереди «Здесь покоится незабвенный…» — и пей-гуляй… Этого не пишите, — уныло вздохнул он. — Пишите — считаю, хулиганство несовместимо с моральным обликом. Верно будет?

— Верно, Платонов. Прочтите, распишитесь.

Платонов читать не стал, подмахнул так. Вернулся на табуретку, уставился на здоровенные свои ручищи, наделавшие беды.

— Теперь вы, Игорь Сергеевич.

«Опасность еще есть. Что во Власове таится, я не прозреваю. Потому осторожненько, на мягких лапах».

— Есть ли у вас возражения или дополнения? Или обвиняемый рассказывает все правильно?

— Все правильно.

Свидетель был разочарован в Платонове: с такой легкостью сдаться, с такой покорностью!

— И действительно вы прежде не встречались и никакими отношениями не были связаны?

— Нет.

За этим слышалось раздражение: сколько можно об одном и том же?

— Я должен соблюдать процессуальные нормы, Игорь Сергеевич, — возразил Пал Палыч на невысказанный упрек и продолжил: — Вопросы по делу друг к другу есть? Гражданин Платонов?

— Нету вопросов.

— Я бы хотел… — подался к нему Власов. — Как вы все это переносите? — Он обвел рукой камеру и испытующе, нетерпеливо впился глазами в Платонова.

Тот завелся:

— Я?!.. Ну и заботливый ты, дядя! Сядь сам — почувствуешь!

— Не устраивайте перебранки, Платонов. Вы ведь решили раскаяться, — умиротворяюще напомнил Пал Палыч.

— А чего он, гражданин майор!.. Бередит только!

— Ваш автограф, Игорь Сергеевич, — показал Знаменский место в протоколе, инстинктивно торопясь закруглить встречу.

Власов расписался и неожиданно выпалил:

— Вы знаете, что тот парень ослеп?

«Ну вот — подложил-таки свинью! Зачем ему надо?»

Платонов вскочил с табуретки:

— Как ослеп?!.

. Гражданин майор?

— Сотрясение мозга вызывает иногда скверные последствия.

— Это что же будет — тяжкие телесные повреждения?!

«Нахватался от сокамерников. Изустное обучение уголовному праву. Хорошо еще, Власов раньше не ляпнул».

— Зрение может вернуться. Но если не вернется, — Пал Палыч развел руками.

— Ну, знаете!.. — метался Платонов. — Чего же врачи смотрят? Он у них, может, в ящик сыграет, а я буду виноват?!.. Так не пойдет! Лечат небось шаляй-валяй… А парень, говорили, талантливый.

Его спасать надо! Гражданин майор, я ж его по-настоящему не бил, честное слово! Стукнул почти без замаха! Как же так?..

Чуть не в слезах. Да и есть от чего зареветь белугой. Вроде бы самое время было вспомнить о «заботливом дяде», призвать его подтвердить, что стукнул легонько, стукнул разок. Тем более, тот тоже поднялся, и в позе его сквозило ожидание, готовность принять участие в драматическом объяснении. Платонов, однако, вовсе не брал в расчет свидетеля, для него сейчас существовал лишь следователь.