Следствие ведут знатоки

Даже записано в конституции, насколько понимаю, право на отдых ну…

— После трудового дня, — договорил Пал Палыч, окончательно развеселившись, — умного человека приятно послушать. Но вот представьте — сижу я в гостинице и думаю: сколько можно возиться с этой фабрикой? Тоска смертная! Надо, думаю, позвать умного человека и попросить по-хорошему: сделайте милость, расскажите, пожалуйста, как вы воруете? Умный человек — если умный, — он мне расскажет, а за чистосердечное признание снисхождение полагается. Дальше — как суд решит, а пока пусть спит дома, дам принимает.

У застигнутого врасплох Валетного отвисла челюсть.

Выходит, не про Миловидова речь?! И все его боевитые приготовления впустую? Мать честная, что делать?!

Между тем Пал Палыч достал Мишу и Машу и усадил справа и слева от себя на столе.

— Вы следите за моей мыслью, товарищ Валетный?

Куклы для Валетного — словно удар под дых.

— Я?.. Да, я… я слежу…"

"— Отлично. Но кого же, думаю я, позвать? И вспоминаю, что есть на фабрике начальник ОТК. Светлая голова. И я зову вас. Вы, я уверен, должны все понять. А, Илья Петрович?

— Нет, я… Я не понимаю, что я должен понять…

— Я подскажу.

Мы вот втроем подскажем. Извини, Машенька, я с тебя юбочку сниму. Не стесняйся, здесь все свои, тем паче, Илья Петрович уважает честь женщины. — Пал Палыч посмотрел юбочку на свет. — Ба, сколько дырочек рядами! Что ты говоришь, Машенька? Брак? Ясно, ясно, барабан неровно тянул и зубчикам продырявил… Вот обида! А что у Миши? Брючки из «морской волны». Модные у тебя, Миша, брючки, но какие-то сбоку разводы. Как это называется? Правильно, непрокрас. Где же вас так одели, ребята? Не слышу. Неужто на здешнем комбинате? Стыд и срам! — наконец Пал Палыч обратил внимание и на Валетного: — Объясните, пожалуйста, Илья Петрович, как вы поступаете с бракованной тканью?

Тот беспомощно молчал, уставясь на Мишу с Машей.

— Товарищ Валетный, мы с детишками к вам обращаемся.

— Ко мне?.. Неисправимый брак мы вырезаем… — пролепетал Валетный. — Остатки идут в лоскут…

— Очень занимательно. Этот лоскут сортируется?

Валетный прокашлялся.

— Сортируются, — обреченно подтвердил он. — До двадцати сантиметров брака на квадратный метр считается мерный лоскут. Больше двадцати — весовой лоскут.

— Слышите, ребята? Сейчас мы во всем разберемся. Итак, мерный лоскут и весовой лоскут. Их дальнейшая судьба? Ну-ну, смелей, Илья Петрович!

— Да… сейчас… Мерный сдаем в бытовку. Весовой — во «вторсырье». Или списываем на обтирочные концы.

— Ага. Понимаешь, Машенька, в хорошем хозяйстве ничего не пропадает. Что ты говоришь? Вы слышите, Илья Петрович?

— Я?.. Нет, я…

— Она говорит, на юбочку пошел не мерный, а весовой лоскут, который вы сами списали на обтирочные концы. Это, Машенька, серьезное обвинение.