Следствие ведут знатоки

— Ирина Сергеевна, как вы узнали, что в ресторане действует группа расхитителей?

— Прошло месяца полтора, как я там работала… У меня в цеху свой закуток, ну, вы видели… Кудряшов туда принес «премию» — так он назвал. Как сейчас помню — три бумажки по двадцать пять рублей. Я на них купила первые в жизни лаковые туфли, а Коле нейлоновую рубашку. Потом еще много раз он приносил «премии».

— Чем они отличались от обычных?

— Обычные платил кассир, а тут сам Кудряшов.

— Была отдельная ведомость?

— Я расписывалась в какой-то бумажке.

Красные пятна на щеках, на лбу, руки на коленях подрагивают. Как бы опять сердце не прихватило. Одиночным выкриком «негодяй!» не разрядишься. Надо бы ей пошибче что-нибудь заготовить для Кудряшова. Он, в сущности, роковая фигура в ее судьбе, и давно вынашивалась неприязнь… Маслова повторяла подробности, уже Знаменскому известные, и он прислушивался краем уха, чтобы вовремя вмешаться с соответствующим вопросом.

— Однажды вызвал меня к себе. Это было после Восьмого марта. Вызвал и говорит: тебя авансом побаловали, пора включаться в дело. И объяснил что к чему.

— Вы подтверждаете эти показания?

— Да что мне было ей объяснять?! Сама соображала, не маленькая!

— Много я тогда соображала…

Кудряшов поджег новую сигарету и пустил дым женщине в лицо.

— Не прикидывайся дурочкой, — он усмехнулся, призывая Знаменского в свидетели. — Сунул ей на пробу — взяла, аж глазки заблестели. Стал покрупнее давать — опять берет. А «премии»-то больше зарплаты. Тут, извините, и козе будет ясно!

— Однако вы не ответили — состоялся или не состоялся между вами откровенный разговор в марте?

— Возможно, я ей что-то и посоветовал. В порядке так сказать, обмена опытом, — небрежным тоном, как о пустяке.

— Посоветовали — что?

— Ну, намекнул… не упускать своих возможностей.

Снова пауза, неслышно скользит авторучка по строкам протокола.

— С какой целью вас вовлекали в хищения?

— Я как завпроизводством цеха утверждала рецептуру: сколько чего должно пойти на разные изделия. Вся экономия зависела от меня.

— То есть то, что накапливалось для хищения.

— Да… Из этих продуктов делали «левый» товар. В основном пирожные «эклер» и «картошка». На них проще словчить. А сбытом ведал Кудряшов."

"— Зачем ты, Ирина, прибедняешься? — сморщил Кудряшов свой объемистый нос. — Я хочу, чтобы вы меня правильно поняли, гражданин следователь. Маслова — высококвалифицированный специалист, даю слово. По твоему сладкому делу вуз кончила. Мы ей полностью доверили цех. Зачем бы я стал администрировать? Волюнтаризм проявлять? Она хозяйничала на свой страх и риск.