Следы сатаны

Не думая, что делает, Ульвхедин протянул свою грязную руку к малышу. Так хотелось погладить его.

— Мой? — прошептал он.

Дотронулся до красивого праздничного платья, что Элиса одолжила у Ирмелин специально для обряда крещения.

— Теперь он крещен. Пас…

— Да-да, — поспешно вмешалась Виллему. — Его зовут Йон. Назван в честь деда Элисы. — Ульвхедину и так надо было слишком многое узнать.

Парень беззвучно прошептал имя ребенка.

— Осторожно, — тихонько шепнула Элиса. — Малыши такие нежные!

— Какой маленький, — потрясенно пробормотал он.

— Это маленький человечек, — неожиданно произнес Альв. — И ты был таким. Если б не ты, он бы не появился на свет.

В глазах Элисы блестели слезы радости. Маленький комочек перешел в руки отца.

«Бог ты мой. Как много Альв знает о жизни! Хотя да, он же целые дни проводит в хлеву и на конюшне», — пронеслось в голове Виллему.

Элиса протянула руки за своей величайшей в мире драгоценностью. Ульвхедин неохотно передал его матери.

Теперь он глядел на Элису новыми глазами. Стал спокойнее, подметил Доминик.

И Доминик решил не терять времени зря. Как говорится, куй железо, пока горячо.

— Ульвхедин, а ты не хочешь позаботиться об Элисе и вашем маленьком сыне? Но в таком случае тебе придется от многого отказаться. Будет непросто. Придется многому научиться.

Ульвхедин обернулся к говорившему:

— Пуф, — презрительно фыркнул новоявленный отец. Но не так категорично, как раньше.

— Можно, я поговорю с Ульвхедином один на один? — быстро спросила Элиса. — Мне нужно кое-что ему сказать.

— Хорошо, — после некоторого колебания согласилась Ирмелин. — Идите в голубую гостиную! Оставь ребенка здесь, ему необходим сон.

Когда оба вышли, пастор впервые заговорил:

— Ну и ну! — только и произнес он.

Никто ему не ответил.

— Я так рада снова вас видеть! Я так ждала! — глаза Элисы светились от радости.

А парень не знал, что делать и что сказать.

— Знаешь, не обращай внимания на слова фру Виллему, — доверительно продолжала она. — Малышу уже месяц, и я отлично чувствую себя.

Ульвхедин замер в нерешительности. Он еще не привык к этой новой Элисе, к Элисе-матери.

— Я не поеду в долину, — хрипло произнес он.

— Вот и хорошо.

— Вместо этого я пришел сюда.

— Спасибо! Спасибо тебе!

Он осторожно взял ее руку в свои:

— И я не был ни с кем, кроме тебя. И не хочу.

— Как здорово, Ульвхедин!

— Мне было так хорошо с тобой… тогда, в последний раз.

Элисе было странно слышать это признание. Сама она вспоминала их близость как кошмарный сон. И все же она была рада.

Сейчас не время было говорить о грустном. Потом она расскажет ему, как ей было временами одиноко и горько, как терзали сомнения. Она столько пережила, ей было так трудно! Но Элиса все простила. Конечно, он нанес ей глубокую рану.