Следы сатаны

Однако Элиса поняла, что сейчас в поддержке и понимании больше нуждается он. Ему нужен человек, которому он мог бы доверять, на которого можно было бы положиться.

И потом, разве он не подарил ей лучшее, что есть на свете — сына Йона?!

— Тогда не все прошло гладко, — только и сказала она. — Мне было так больно. И я не смогла ответить тебе, как хотела.

Он вспомнил, что она говорила об этом и раньше. Только он не знал, что такое взаимность…

Ульвхедин не знал, что делать. Все было так ново и неожиданно. Да, он должен был сказать ей самое главное:

— Я никого не убивал.

Она понимающе кивнула.

— Я, кажется, понял… я хочу сказать… что это нехорошо. По отношению к другим.

— То, что ты сейчас сказал, очень важно, — торжественно проговорила Элиса.

Он играл ее волосами. А Элиса подумала, что сейчас самое время очутиться в его объятиях — только сделать это надо осторожно, чтобы он думал потом, что сам обнял ее. А что Ульвхедин? Нет, ему не хотелось ломать ей позвоночник. А год назад он так бы и поступил. Но нежным его тоже не назовешь. Элиса пискнула, и он ослабил свою железную хватку."

"Ульвхедин спрятал лицо в ее волосах. В том месте, где у него должна была быть душа, что-то вдруг шевельнулось. И Ульвхедин забыл, зачем он пришел сюда. Неужто только для того, чтобы удовлетворить примитивную страсть, он проделал такой долгий путь на юг? Только из-за этого? Или чтобы получить сведения о сокровище Людей Льда?

В голове у несчастного парня все перемешалось, грудь разрывалась от обилия чувств. Да, он ведь еще не все сказал:

— Я не хотел убивать этих стариков. У меня и в мыслях не было такого…

— Все это понимают. Они говорят, что проклятие рода Людей Льда похоже на болезнь.

Ему надо было освободиться от зла внутри себя. Его словно окатило жаром, стало больно… Он вскрикнул от отчаяния.

А ведь у него другая задача! Он снова должен стать жестоким! Он попытался успокоиться, прийти в себя. Звенящим голосом спросил:

— А у тебя точно больше ничего не болит?

И удивился сам себе. Он же хотел сказать что-то другое!

Элиса смотрела на него во все глаза. Господи, как же он изменился! Разве задал бы он такой вопрос год назад!

У него, было, много времени на размышления.

— Нет, после родов у меня ничего не болит. Но ты такой большой, поэтому мне было нелегко…

Он кивнул. Теперь он понимал.

— Знаешь… Элиса…

Он впервые произнес ее имя! Какое необычное звучание! Они сразу стали ближе друг другу!

— Да? Ты что-то хотел сказать?

— Ну, то, что мы можем жить вместе… Нет, не знаю… Я ничего не соображаю… Я хочу тебя.

Они одновременно посмотрели на гостевую кровать. Элиса засмеялась.

— А почему бы и нет? Только осторожно!

Он кивнул. В горле застрял комок.