Сломленный рыцарь

Он должен понять, что самоуничтожение не сойдет ему с рук.

– Так ты теперь в команде Дикси? – Он кисло улыбнулся.

– Я в команде Найта, и Дикси в той же команде, так что я хорошо играю. – Я ударила по стене, потеряв терпение.

Если бы в прошлом году мне сказали, что я буду спасать Найта Коула, а не наоборот, я бы рассмеялась им в лицо. Он такой значительный. Неприкасаемый. Мощный. А также он маленький, потерянный и в настоящей опасности.

– Я не хочу брать ее в свою команду, – вскипел он.

– Ты не тренер. Не тебе принимать это решение. – Я покачала головой.

– А кто? Кто тренер?

Я знаю ответ на этот вопрос, но не мне предстоит ответить на него.

Я сделала шаг к нему навстречу и взяла его руки в свои. Они тяжелые и большие. Не могу поверить, что эти руки не смогут коснуться и доставить мне удовольствие в ближайшее время. А может, никогда. Я надеюсь, что этот чертов план сработает, потому что на кону многое.

Два сердца, две жизни и так много упущенных возможностей.

– Я не могу жить без тебя, – сказал он, прижимая мою руку к губам и целуя каждый миллиметр своим горячим ртом.

– Так не живи.

– Я не могу сдержать всю эту боль, Лунный свет. – Он издал отчаянный вздох.

Я решительно посмотрела на него, возможно, более мужественно, чем раньше. Я чувствую, как сила сочится из меня.

– Поэтому позволь мне разделить ее.

Глава 24

НайтЭто была простая белая рубашка.

– Длинная, шелковая сорочка, – как называет ее тетя Эмилия.

Как я знаю, что это означает.

Я уставился на нее, висящую в совершенно пустой секции огромного гардероба, который отец построил матери своими руками, хотя она никогда не была помешана на одежде.

– Принеси белую рубашку. Это ее любимая. Она выбрала ее специально для этого случая, – сказала мне тетя Эм.

Будто этот случай – чья-то свадьба или бар-мицва[26]. Тот факт, что мама настолько детально проработала собственную смерть, заставляет меня чувствовать тошноту.

Измученный, я потянулся к вешалке. Пальцы дрожат. Отходняк просто ужасный, хотя меня продержали в больнице несколько дней, пичкая разным дерьмом, пытаясь вывести все из моего организма.

У меня симптомы прямо как в учебнике – дрожащие пальцы, лихорадка, бессонница и настолько низкое давление, что трижды умерший позавидовал бы. Я продолжаю принимать лекарства, которые должны помочь, а дважды в неделю отец выдавал мне пощечину в виде терапевта для преодоления, поддержки и прочей ерунды.

Я возненавидел каждую часть моего существования, пока лежал в больнице – особенно ту, в которой я далеко от мамы. Но я понял, что у меня нет выбора. Слишком многое на кону. Моя семья. Луна. Мои друзья. А, кстати, и мое долбаное существование.

Так что не употреблял ни капли алкоголя шесть дней – сегодня седьмой. Таблетки также исключены.