Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

Перед сном, я сама не ожидала, он читал мне книги. Еще двести лет назад мы выяснили, что от его голоса я засыпала крепким сном без сновидений.

Да-да, вместо жарких объятий я получала поцелуй в нос. Его лодыжки ласково гладили мои ноги под одеялом. Я недоумевала, откуда столько заботы, но не возражала, потому что за день невероятно выматывалась. Ласки обретали настойчивость ближе к утру, и мы снова падали в сон. Иногда секс подавался вместе с кофе. И неизвестно, что было лучше — полубессознательный ночью или то раскаленный, то бархатный по утрам.

К Маркусу нельзя привязываться и невозможно не привязаться. Я всего лишь вяло прикидывала в уме, кого собирался предложить мне отец. Так, за лесными угодьями, на которых разбойничали зигуны, тянулись земли делавийцев. Местный князь, насколько я помню отрекся от престола в пользу своего сына. И больше о личности соседнего правителя я не знала ничего. И, главное, не видела смысла изучать, что это за человек."

"С Маркусом я знакома больше половины жизни, нас готовили друг другу чуть ли не с рождения. И то случилась беда. А что произойдет у меня с делавийским князям, единственный источник интереса к которому — местоположение его территорий? Но как я все это скажу папе, когда он вернется к начатому разговору про вырождение великого народа…

Загвоздка состояла еще и в том, что с дер Варром, препарируя наше общее прошлое, мы тоже далеко не продвинулись. Он показал мне бумаги, подписанные тремя лекарями, причем из разных кланов, о том, что мои пилюли — я принимала их в юности и в период нашего романа, и до, и после — уничтожали вообще все. Физическое влечение, совместимость по крови, возможность забеременеть.

Поэтому папа выступал категорически против того, чтобы я тогда сходилась с Маркусом. Я это тоже помнила. При этом родитель находился в полнейшей уверенности, что таблетки мне необходимы. Потом, после гибели Фредерика, он так же резко отказался от этой мысли.

— Ты понимаешь, что эти заключения совсем ничего не доказывают? — уговаривала я своего альфу. — Таблетки не помешали мне влюбиться в тебя и вызвать на охоту за собой. И близость доставляла мне радость. Ты не убедишь меня в обратном.

— Это потому, что мы истинные, — гнул свое упрямец. — Но это как раз та причина, по которой мы не дождались браслетов. Это нервировало тебя очень сильно. И стало одним поводов для расставания. Ты уверяла, что это временно. Помнишь?

Еще бы. В свои двести я совершенно не справлялась с эмоциями. И даже сейчас не умела описать ему то, что со мной тогда творилось. Я чувствовала, что теряю себя. Любая разлука, а он продолжал жить на землях своего клана, заставляла меня увеличивать дозу лекарства. Я считала удары сердца до новой встречи.