Бумажный занавес, стеклянная корона

Шутки ниже пояса, непристойные движения, вульгарные костюмы – все, что любит публика! Иван нашел еще троих парней, договорился с клубом, отыскал талантливого постановщика, который быстро сварганил для него танец-китч. «Котики идут» – называлось представление. Участники шоу представали в образах льва, тигра, барса и гепарда. Особенно широкие возможности для двусмысленных па предоставляли хвосты.

Иван был почти всем доволен. Но только почти. Не хватало какой-то малости. Изюминки, которая заставила бы публику открывать рот в предвкушении испеченного им кекса. Руденя измучился, фантазируя, что это могло бы быть.

Как вдруг на одном из московских телеканалов увидел передачу про Олесю Гагарину.

Вот оно! Нашлась его вожделенная изюминка!

«Привести ее в порядок, – просчитывал Иван. – Включить в шоу. Допустим, привязать к условному дереву. Три зверя хотят ее разорвать, а четвертый спасает. И пусть потом она песню ему поет. Лабуду какую-нибудь напишем. Два куплета, три аккорда».

Он чувствовал: это то, что надо. Публика будет в восторге! Она любит истории триумфального возвращения. Особенно если они приправлены острым перцем насмешки. А посмеяться будет над чем!

Главное, чтобы Гагарина не успела спиться. Возиться с алкоголичкой – никакого смысла. Себе дороже.

Сказано – сделано.

Он подстерег Олесю возле мусорных баков. Разыграл простейшую постановку: двое с телекамерами выпрыгивают из-за помойки и наседают на бедолажку, но тут появляется спаситель в джинсах и облегающей футболке (Кельвин Кляйн, цвет «черное золото», модель из последней коллекции) и пинками гонит их по двору. Потом изумление. «Простите… Вы – та самая Гагарина!» Руденя был крайне предупредителен и явно смущен. «Я поклонник еще со времен «Рассвета»… ваши снимки висели у меня над столом… Ваш голос проникал в душу…»

Самое смешное, насчет снимков – чистая правда. Даже влюблен был одно время в ту девочку с кудрями и глазищами. Месяц или два, уже не вспомнить.

Гагарина долго не осознавала, чего от нее хотят.

«Умоляю, позвольте вам помочь! Я вижу, что вы в беде».

Он наплел что-то о рыцарских идеалах, о том, что дал обет помощи нуждающимся… Не важно, что говорить – важно как. Проникновенно, негромко. И повернуться профилем, будто невзначай: чтобы впечатлилась.

Олеся не просто была впечатлена – после мучений последних месяцев ей показалось, что явился ангел. Златокудрый, широкоплечий. Она соображала так плохо, что проглотила бы любую чушь.

Руденя занялся ею основательно. «Работы – непочатый край!» – трезво отмечал он, рассматривая, в кого превратился кумир его юности. Иван отыскал хорошего диетолога. Оплатил медицинское обследование. Когда Олеся срывалась, утешал ее, но твердой рукой возвращал в колею.