Бумажный занавес, стеклянная корона

Если бы за выдачу «Оскара» отвечал Сергей, Гагарина уже спускалась бы со сцены в обнимку с золотой статуэткой.

– Во дает! – одобрил Никита Вороной. – Артистка!"

"– Погорелого театра, – процедил Джоник. – Сегодня кривляется, а завтра фыр – и сгорела на работе!

Олеся пожала плечами и вытерла слезы. Лицо ее снова было спокойным.

– Удивительный ты человек, Ринат, – нараспев сказал Бантышев. – Ведешь себя так, будто у тебя запасная жизнь имеется.

– А ты – нет? – Джоник живо обернулся к нему. – Кто с девкой после новогоднего концерта неудачно развлекся? До петли довел!

Бантышев обиженно надул губы, словно огорченный таким заурядным обвинением.

– Только с одной? Я надеялся, ты мне что-нибудь посерьезнее предъявишь. Оргию! Вакханалию!

Гагарина засмеялась и одобрительно погладила Бантышева по руке. Сергей перехватил взгляд, который «бедная родственница» бросила на Олесю. «Ого! Ничего себе тихий омут!»

– Оргию тебе Кузбасс устроит, – пообещал Джоник. – Когда узнает, как ты его дочурку прошвырнул. Надо поспособствовать! Посмотрю, как тебе губы к ушам пришьют.

Он подошел к столику, схватил бутылку коньяка и присосался к ней. Никто не сказал ни слова. Джоник пил долго. Кадык его ходил туда-сюда при каждом глотке, и все словно завороженные следили за тем, как в горле Баширова словно гуляет чей-то острый кулак и никак не вырвется наружу.

Дно бутылки звякнуло о столик.

– А теперь валите, – сказал Джоник и вытер губы. – Надоели!

Присутствующие оказались в неловком положении. Подчиняться приказу мальчишки было унизительно, но уйти всем и впрямь хотелось. Откуда-то из темного угла выдвинулся администратор Андрюша, о котором в пылу разоблачений все начисто забыли.

– Зря ты так, Джо… Мы просто пошутили.

– Пошел вон! – заорал Джоник и схватился за горлышко бутылки.

Бабкин ненадолго задумался, чью сторону он должен занять в драке, которая с каждой секундой грозила из потенциальной превратиться в реальную. С одной стороны, он здесь под личиной телохранителя и должен защищать Джоника, как того требует легенда. С другой, опасность для окружающих представляет именно его клиент. Даже Грегорович отступил перед этим озверевшим клопом. Хотя мог бы кулаком вбить его в свой дорогой паркет по самую макушку.

– Богдан Атанасович! Фейерверки привезли.

Все, кроме Джоника, обрадовались камердинеру как родному. Такому родному, который приезжает ненадолго, оставляет хозяевам хорошие подарки и уезжает, не успев надоесть.

– Цветы в облаках! – экзальтированно воскликнула Медведкина. – Рукотворные звезды в твою честь, Богдан! Пионы! Тюльпаны! Золотые нарциссы! Мы раскрасим небеса своими руками!

– Выбрать надо. Там двадцать батарей.