Солнечная тайна Изабель

— Как ты себя чувствуешь?

— Почему ты не писал мне? — я смотрела на его осунувшееся лицо и понимала, что с ним что-то случилось. — Почему ты не писал?!

— Я был ранен в плечо, а потом началась лихорадка, — мягко сказал Массимо. — Я запретил писать своей семье, о том, что произошло, чтобы не навредить тебе…

— Господи, я чуть с ума не сошла! — я заплакала и прижала его руку к губам, целуя огрубевшую кожу, пропахшую кожей и порохом. — Больше никогда не делай так! Я должна знать все, что бы ни произошло с тобой! Пообещай мне!

— Обещаю… — он принялся целовать меня в мокрое от слез лицо, и я вдруг почувствовала, как толкнулся ребенок. Один раз слабо и неуверенно, а потом сильнее.

— Массимо! — воскликнула я и он испуганно отпрянул от меня.

— Что? Что случилось?!

Я положила его ладонь на живот и прошептала:

— По-моему, кто-то желает папочке счастливого Рождества…

— Любовь моя… Это невероятно… — муж смотрел на меня с таким благоговением, с таким обожанием, что в моей душе все перевернулось от любви и нежности к этому большому мужчине. — Спасибо тебе…

— Давайте уже выпьем! — раздался голос Марселлы, а потом громкий всхлип. — Иначе мое сердце не выдержит! С Рождеством, дорогие мои! С Рождеством!

Все принялись целоваться, плакать, что-то говорить друг другу, лишь Винченцо подкатывал глаза и кривился, но и он был счастлив, как бы ни пытался это скрыть…

— Посмотрите! Снег!

Мальчишки забрались на окно и восхищенно смотрели, как к стеклу прилипают и тают огромные снежинки.

— Это такая редкость здесь… — прошептала Доротея. — Волшебство…

* * *Время Адвента* — Адвент (Advent) — это название предрождественского периода в католиков и некоторых протестантов. Он начинается с четвертого воскресенья до Рождества.

Тортеллини** — Тортелли́ни — итальянские пельмени из пресного теста с мясом, сыром или овощами.

Вин Брюле.*** — Вин Брюле (глинтвейн в итальянском стиле), праздничный зимний напиток.

Глава 27

Король не мог найти себе места и расхаживал по своему кабинету, заложив руки за спину. Он периодически останавливался возле столика с графинами, чтобы наполнить свой бокал и тяжело вздыхал. В окно заглядывало солнце, и его яркие лучи отбрасывали веселые блики на стены и потолок, но он ничего не замечал вокруг, погруженный в свои мысли.

Виктор даже представить себе не мог, что станет так переживать в тот момент, когда у Маргариты начнутся роды. Они позавтракали в будуаре у королевы, и Виктор проводил ее в сад — погода еще стояла холодная, но жене хотелось подышать свежим воздухом в этот тихий, спокойный и радостный от предчувствия скоро тепла, день."

"Схватки начались внезапно — когда она в окружении своих фрейлин возвращалась во дворец, и только через час он узнал, что Маргарита рожает.