Сохраняя веру
Мэрайя, застав мужа с другой женщиной, впадает в депрессию, а их семилетняя дочь Вера замыкается в себе и ищет утешения у подруги, которую, возможно, выдумала, а возможно, и нет. Все чаще и чаще происходят необъяснимые вещи: Вера то процитирует стих из Евангелия, хотя в доме даже нет Библии, то упомянет о давнем эпизоде из жизни своей мамы, о котором та никогда никому не говорила. По городку и за его пределами начинают циркулировать слухи о девочке, которая видит Бога в женском обличье и исцеляет больных. У дома Мэрайи и Веры собирается толпа репортеров, религиозных фанатиков и желающих исцелиться. Священнослужители проявляют настойчивое желание разобраться в ситуации. Во что верить? Вера – мессия или просто маленькая девочка? Мэрайя – хорошая мать, пытающаяся преодолеть трудности, или шарлатанка, использующая свою дочь, чтобы вернуть внимание к себе? По мере того как разворачивается битва за опеку над Верой, Мэрайя должна понять, что силу духа не обязательно черпать в религии, ее можно найти и внутри себя… Впервые на русском языке!
Ведь, оставшись без присмотра, девочка может случайно себя выдать."
"– А мы ненадолго. Если мама не узнает, то и не расстроится. – Он встает и потягивается. – А вообще как хочешь. Можешь оставаться, а я пойду порыбачу.
– Погодите! Я только обуюсь.
Иэн пожимает плечами, как будто ему все равно, составит Вера ему компанию или нет. Но мысленно он поздравляет себя с тем, что впервые окажется с маленькой визионеркой наедине, если не считать той ночи, когда у нее пошла кровь. Черт! Ему столько нужно выведать у Веры Уайт, что он прямо не знает, с чего начать.
На улице свежо, в небе тяжело повис солнечный диск. Иэн шагает, засунув руки в карманы, и насвистывает, словно бы не замечая, как Вера пыхтит, пытаясь за ним поспеть. Взяв удочку и маленькую садовую лопатку, он поворачивает к озеру, доходит до зарослей камыша и присаживается на корточки.
– Мне копать или ты хочешь попробовать? – спрашивает он Веру.
– А что копать? Червяков?
– Нет, пиратский клад. Чем, по-твоему, мы будем пользоваться как наживкой?
Вера берет лопатку и без особого энтузиазма тычет ею в траву.
– Давай я, – произносит он ворчливо.
Подковырнув слой травы, Иэн обнажает влажную почву, в которой копошатся семь лиловых червей. Девочка морщит носик:
– Фу! Какие противные!
– Большеротый окунь с тобой бы не согласился.
Вера идет, садится и, свесив босые ноги, болтает ими в воде.
– Мама тебя за такое не похвалит.
Вера оборачивается:
– А как она узнает, если вы ей не скажете? И вообще, если она увидит, то так разозлится на вас, что на меня кричать уже не будет.
– Выходит, мы с тобой соучастники преступления, – говорит Иэн и протягивает руку, помогая Вере встать. – Итак, начнем. Закидывать удочку умеешь? Ты когда-нибудь уже рыбачила с папой?
– Нет.
В этот момент ручка Веры оказывается в руке Иэна. Девочка вопросительно поднимает лицо, частично скрытое тенью, и щурится.
– Нет. Не припомню такого. – Он обнимает ее, стоя сзади, и берет уже обе ручки в свои. Тихонько шевелящиеся детские лопатки задевают его живот. – Вот так. Гляди.
Иэн поднимает удилище и отправляет леску в воду.
– Что теперь?
– Теперь ждем.
Он садится рядом с Верой и смотрит, как она ковыряет доски настила ногтем большого пальца.

















