Сохраняя веру

Если бы ты была платиновой блондинкой, я бы тебя не узнал. А если бы ты была еще сексуальнее, то, наверное, просто убила бы меня. – Он целует ее в лоб. – Я видел твою работу. Ты рассказывала мне, как делаешь свои домики. У тебя потрясающая дочь. Почему же ты сомневаешься в том, что все остальное, включая любовь, получается у тебя не менее… восхитительно? – Поднеся обе руки к лицу Мэрайи, Иэн опять с легкостью располагается между ее ног. – Ты не совершенна. Вот здесь, – он дотрагивается до ее ключицы, – у тебя веснушка. Иногда ты бываешь ужасно упрямой.

– Я же рожала!

– Знаю, – смеется Иэн. – Я это к тому говорю, что если подходить к совершенству с клинической дотошностью, то никто не будет соответствовать стандарту. Я – меньше всех. – Он гладит ее по волосам. – Колин – идиот. И теперь я говорю совершенно серьезно: слава Богу!

Мэрайя улыбается и поуютнее располагается в гнезде из одеял, которое они устроили на полу.

– Знаешь, какое слово кажется мне самым красивым?

– Дай подумать. – Иэн сосредоточенно морщит лоб. – «Медоточивый»?

Мэрайя мотает головой:

– «Уксориальный».

Иэн не помнит, чтобы когда-нибудь им овладевало такое умиротворение, какое он нашел здесь, в этом проклятом домике в Канзасе. Но он знает: это только временное затишье. Перемирие. Завтра ему придется сказать Мэрайе, что он все время ей лгал, что с тех самых пор, как они встретились у трапа самолета, он пытался расположить ее к себе, чтобы разоблачить Веру. Завтра он признается, что записал ужасную сцену с Майклом на диктофон, хотя потом и выбросил кассету. Завтра он должен будет решить, какую часть правды открыть своему продюсеру.

– Даю пенни в обмен на твои мысли, – говорит она, зевая.

Всего пенни? Его мысли стоят гораздо дороже.

– Я думаю, мы не выбираем, в кого нам влюбляться, – шепчет Иэн. – Мы просто влюбляемся.

Поняв по ее ровному дыханию, что она уже уснула, он наслаждается чувством онемения в руке, на которую она положила голову, и ощущением теплоты во всем теле от соприкосновения с ней. Проходит несколько секунд, и впервые за годы он тоже засыпает глубоким спокойным сном.

Только в пять утра Иэн тихонько встает и укрывает Мэрайю одеялом. Иэн не знает, спит ли она обычно голая или нет, и не хочет, чтобы Вера, если вдруг выйдет из спальни, начала задавать вопросы. Быстро одевшись, Иэн пишет короткую записку: едет туда-то, вернется тогда-то – ничего важного.

Зачем он возвращается в Локвуд, ему и самому непонятно. Очевидно, если Майкл так бурно отреагировал на появление Мэрайи и Веры, то и внеплановый визит брата вряд ли будет воспринят спокойно.