Сохраняя веру

Вот и сегодня Вера, проснувшись, вопит. Мама вбегает в комнату:

– Что случилось?

– Они меня кусают! Те, которые живут под кроватью! – кричит Вера, хотя странные темные силуэты уже превращаются в мебель, лампы и другие обычные вещи.

Она смотрит на свои кулачки, по-прежнему комкающие одеяло. Маленькие дырочки в ладонях все еще заклеены пластырем, но уже совсем не болят. И не кровоточат. Только чуть-чуть почесываются, как будто собака тычет в них мокрым носом.

– Все в порядке? – (Вера кивает.) – Тогда я, наверное, пойду.

Но Вера не хочет, чтобы мама уходила. Она хочет, чтобы мама осталась сидеть рядом и думала только о ней.

– Ой! – вскрикивает она, сжимая в кулачок левую руку.

Мама тут же оборачивается:

– Что? Что такое?

– Ручка болит, – врет Вера, – как будто ее колют большой острой иголкой.

– Здесь? – спрашивает мама, слегка нажимая на пластырь.

Вере совсем не больно. Скорее приятно.

– Да, – хнычет она. – Ой!

Мама ложится рядом с Верой, обнимает ее и, сама закрывая глаза, говорит:

– Постарайся уснуть.

Вера засыпает, улыбаясь.

28 октября 1999 года

Видимо, пока их с Верой не было, у мамы разыгрался зверский аппетит.

А как иначе объяснить исчезновение продуктов. Уезжая на неделю, она могла предположить, что испортятся фрукты и молоко, но в доме нет ни хлеба, ни даже арахисового масла.

– Господи, ма! – восклицает Мэрайя, глядя, как Вера всухомятку жует воздушный рис. – Ты тут вечеринку устроила, что ли?

– Вот, значит, какую благодарность я получаю за то, что присматривала за домом?! – обиженно фыркает Милли.

– Просто можно было восстановить продуктовые запасы. Для твоего же удобства.

Милли закатывает глаза:

– А те стервятники, конечно, только вежливо помахали бы мне, когда я отправилась бы в магазин.

– Если они тебя тревожили, нужно было отвечать не стесняясь. – Мэрайя берет сумочку и шагает к двери. – Скоро вернусь.

Однако оказывается, что улизнуть от репортеров не так просто, как она предполагала. По-черепашьи продвигаясь к шоссе, она чуть не сбивает мужчину, который выкатил инвалидную коляску своей дочери прямо ей под колеса.

– Боже мой! – ахает Мэрайя, потрясенная таким многолюдьем.

Только после того, как она проползла по дороге четверть мили, ей наконец удается увеличить скорость."

"Она думала, что если с ней нет Веры, то следом никто не увяжется. Но три машины все-таки едут за ней. Она специально петляет, надеясь отделаться от хвоста.