Сохраняя веру

Я уже видела тебя такую. Сейчас ты не только в том, что ты хорошая мать, начнешь сомневаться, но и в том, кому Бог больше разума дал – тебе или какой-нибудь букашке. Не знаю, каким образом Колину это удается, но в твоих мозгах он хозяйничает, как Свенгали[25].

Когда Мэрайя, подталкиваемая матерью, начинает подниматься по лестнице, возвращается Вера с бабушкиными очками.

– Вот спасибо! – говорит Милли. – Пойдем поищем воскресные комиксы.

Зная, что дочка наблюдает за каждым ее шагом, Мэрайя улыбается. Она старательно отгоняет от себя мысли, которые не дают ей покоя: что Джоан скажет в суде? Как Ротботтэм истолкует их с Верой бегство в Канзас-Сити? Что скажет и как теперь поведет себя Иэн? Раздевшись, Мэрайя включает воду в душе, и ванная быстро наполняется белым паром.

Но, даже стоя под тяжелыми горячими струями воды, Мэрайя не перестает дрожать. Как человек, попавший в аварию и чудом избежавший смерти, она чувствует то испуг, то онемение. А вдруг через пять недель суд отнимет у нее дочь? Вдруг Колин в очередной раз добьется своего? Мэрайя опускается на скользкий кафельный пол и, крепко обхватив себя за плечи, перестает сдерживать слезы.

Искупав и уложив Веру, Мэрайя идет в гостиную, где Милли, отодвинув краешек шторы, осторожно выглядывает в окно.

– Прямо ферма Ясгура![26] – бормочет она, услышав приближение дочери. – Ты только посмотри, сколько там, в поле, дрожащих огоньков! Что это – свечи?

– Зажигалки. А откуда ты знаешь про Вудсток?

Милли с улыбкой оборачивается:

– Твоя мать не так уж и невежественна. – Она берет руку дочери и сжимает ее. – Полегчало тебе?

Такое милое безыскусное проявление заботы едва не заставляет Мэрайю снова расплакаться. Милли усаживает ее на диван, и она кладет голову на материнские колени.

Когда мама начинает убирать ей волосы со лба, Мэрайя чувствует, как напряжение ослабевает и некоторые проблемы отходят на второй план.

– Я бы не сказала, что мне лучше. Просто я почти ничего не ощущаю.

– Вера, по-моему, держится хорошо, – говорит Милли, продолжая гладить дочь по голове.

– Она, наверное, не понимает, что происходит.

Пару секунд помолчав, Милли отвечает:

– Не она одна.

Мэрайя поднимается, залившись краской:

– Что ты имеешь в виду?

– Когда ты собираешься мне все рассказать?

– Я уже рассказала тебе все, что было у судьи.

Милли заправляет Мэрайе за ухо прядь волос:

– Знаешь, у тебя сейчас точь-в-точь такой же вид, как в тот раз, когда ты гуляла с Билли Флаэрти и вернулась на два часа позже положенного.

– У нас шину спустило. Я же тебе объясняла это почти двадцать лет назад!

– А я тебе до сих пор не верю. Господи! Помню, сижу я на кровати, смотрю на часы и думаю: «И чего только Мэрайя нашла в этом угрюмом мальчике?»

– Ему было шестнадцать лет. Его родители разводились.