Сохраняя веру

Интересно, о чем он думает? О том, куда я дела фотографию Анд? Или о том, всегда ли плитка была такой темной? Каково это – прийти в собственный дом и не узнать его?

На кухне Колин придвигает себе стул и садится на него верхом. Я представляю себе, как возмутилась бы Джоан, если бы увидела, что я общаюсь с противником без адвоката. И все-таки я, нерешительно улыбнувшись, наклоняю голову:

– Итак, говори.

– Это убивает меня, – шумно выдыхает Колин.

Что? Стул? Возвращение в наш дом? Джессика? Я?

– Ты знаешь, Рай, почему я в тебя влюбился?

Я изо всех сил впиваюсь пальцами в край столешницы за своей спиной.

– Тебя адвокат надоумил сюда прийти?

Недоумение в расширенных глазах Колина кажется подлинным.

– Господи, да нет, конечно! Неужели ты так обо мне думаешь?

Я смотрю на него в упор:

– Теперь я уже не знаю, что думать о тебе, Колин.

Он встает, подходит к подставке для специй и трогает каждую баночку: анис, базилик, кориандр, семена сельдерея с солью, красный молотый перец, укроп.

– Ты сидела на ступеньках библиотеки, – вспоминает Колин. – Я подошел к тебе с ребятами из команды. Был шикарный весенний день, а ты корпела над учебниками.

Я спросил, не хочешь ли ты пойти с нами. – Он качает головой, глядя в пол. – И ты пошла. Просто оставила книжки, сложенные стопкой, как будто тебе было все равно, кто их подберет, и отправилась с нами.

Я улыбаюсь. Со своим учебником по экономике я распрощалась навсегда. Но тогда мне казалось, что это не такая уж большая жертва. Ведь взамен я получила Колина.

– В тот день я совершила ошибку. Нужно было продолжить заниматься, – отвечаю я, возвращая на место бутылочку с лавровым маслом, которую Колин поставил на столешницу.

Он дотрагивается до моего плеча:

– Ты и правда так думаешь?

Я боюсь поднять на него глаза. Смотрю на его руку, пока он не убирает ее.

– Тебе не хотелось, Колин, чтобы я за тобой пошла. Я была нужна тебе, чтобы меня травить.

– Я любил тебя! – с яростью восклицает он.

– И долго? – спрашиваю я.

Колин делает шаг в сторону и обвиняюще произносит:

– Ты изменилась. Раньше ты была другой.

– Ты удивлен, что я не плачу в кухонное полотенце, забившись в угол? Извини, если разочаровала, – говорю я и сама понимаю: это уже перебор.

Колин продолжает наседать:

– Сколько ты продержишься на этот раз, Рай? Скоро ли начнешь искать путь к бегству в шкафчике с лекарствами? Или, пока дочь в школе, пялиться часами на бритву? Когда ты бросишь Веру?

– А ты ее не бросил?

– Я не брошу, – отвечает Колин. – Больше не брошу. Послушай, Рай, я совершил ошибку, но это произошло между тобой и мной. До того момента я всегда был рядом с Верой. На сто процентов. Да, теперь ты каждое утро гладишь нашу дочь по головке и говоришь, как сильно ее любишь.