Сохраняя веру

– Не могли бы вы немного рассказать нам как психиатр о ее медицинской истории?

Орлиц пролистывает свой блокнот:

– Четыре месяца она лечилась в больнице Гринхейвен от суицидальной депрессии. Там посещала сеансы психотерапии и принимала антидепрессанты. Как вы наверняка знаете, мистер Мец, – эксперт любезно улыбается, – ее поведение было спровоцировано сильнейшим стрессом. Ее сознание попыталось преодолеть его таким образом. Она думала, что потеряла своего мужа, что ее брак распался.

– Как вы считаете, доктор, возможно ли для Мэрайи Уайт повторение такого рода психологического кризиса?

– Возможно, – пожимает плечами Орлиц.

 – Ее уязвимость влечет за собой склонность к подобным реакциям.

– Понимаю. А принимает ли Мэрайя сейчас какие-либо препараты?

Орлиц проводит пальцем по странице.

– Да, – говорит он, найдя нужную запись. – Двадцать миллиграммов прозака ежедневно на протяжении последних четырех месяцев.

Мец вздергивает брови:

– Когда ей было прописано это лекарство?

– Одиннадцатого августа. Доктором Йохансеном.

– Одиннадцатого августа. А вы, случайно, не знаете, когда Колин Уайт ушел из семьи?

– Насколько мне известно, десятого.

– Считаете ли вы, доктор, что такое лечение было назначено Мэрайе Уайт, потому что иначе она не справлялась с текущей стрессовой ситуацией?

– Вероятнее всего, да, но на этот вопрос вам лучше ответит ее лечащий врач.

Явно не вполне довольный, Мец спрашивает:

– А пообщались ли вы с Верой Уайт?

– Да.

– Произвела ли она на вас впечатление нормальной девочки?

– Понятие нормы, – усмехается Орлиц, – очень относительно. Особенно если речь идет о ребенке, переживающем тяжелый развод родителей.

– Вам не показалось, что Вера очень старается заслужить одобрение матери?

– Показалось, но это естественно в такой ситуации. Когда один из родителей уходит из семьи, дети боятся потерять и второго, поэтому всячески поддерживают в нем интерес к себе.

– Может быть, для этого они прибегают к подражанию?

– Конечно, – отвечает Орлиц. – Один из родителей может настраивать детей против другого, сознательно или несознательно навязывая им свое поведение. В подобных случаях ребенок, по сути, становится пешкой.

Некоторые специалисты называют такую модель развития отношений после развода синдромом отчуждения родителя.

– Значит, то или иное поведение ребенка зачастую бывает ему навязано, – повторяет Мец. – Интересно. У меня все.

Джоан встает и застегивает пуговицы на пиджаке. Она уже достаточно хорошо знает Меца, чтобы понять: он подготовил почву для выступления своего следующего свидетеля.

– Почему бы нам не продолжить разговор о навязанном поведении? – говорит она.