Сохраняя веру
Мэрайя, застав мужа с другой женщиной, впадает в депрессию, а их семилетняя дочь Вера замыкается в себе и ищет утешения у подруги, которую, возможно, выдумала, а возможно, и нет. Все чаще и чаще происходят необъяснимые вещи: Вера то процитирует стих из Евангелия, хотя в доме даже нет Библии, то упомянет о давнем эпизоде из жизни своей мамы, о котором та никогда никому не говорила. По городку и за его пределами начинают циркулировать слухи о девочке, которая видит Бога в женском обличье и исцеляет больных. У дома Мэрайи и Веры собирается толпа репортеров, религиозных фанатиков и желающих исцелиться. Священнослужители проявляют настойчивое желание разобраться в ситуации. Во что верить? Вера – мессия или просто маленькая девочка? Мэрайя – хорошая мать, пытающаяся преодолеть трудности, или шарлатанка, использующая свою дочь, чтобы вернуть внимание к себе? По мере того как разворачивается битва за опеку над Верой, Мэрайя должна понять, что силу духа не обязательно черпать в религии, ее можно найти и внутри себя… Впервые на русском языке!
Состроив хмурую мину, Иэн срывает с себя наушники, засовывает их в карман кресла, стоящего впереди, и склоняется над своим портфелем, решив использовать время полета для изучения данных кью-рейтинга и таким образом выяснить, в какой части страны его лучше узнают. Достав нужную папку и выпрямившись, Иэн бросает беглый взгляд на экран.
Женщина, с которой Петра Саганофф беседует, кажется ему отдаленно знакомой.
Листая бумаги, он начинает припоминать: ребенок! Женщина на маленьком экране держит младенца, тот выгибается и дрыгает ножками. Иэн снова надевает наушники. «За ночь все болячки зажили.
На щеках Иэна проступают желваки. Значит, теперь девчонка не только мертвых воскрешает, но и СПИД лечит? «До этой девочки Веры дотронулся сам Господь», – говорит женщина на экране.
– Вот черт! – бормочет Иэн.
Он вылетит обратно в Нью-Гэмпшир первым же рейсом и с удвоенной энергией развернет разоблачительную кампанию. Он выведет на чистую воду эту Веру Уайт с ее смехотворными претензиями на способность излечивать неизлечимых.
Но нет, сначала он, как всегда, навестит Майкла, а уж потом вернется в Нью-Ханаан.
Пытаясь сосредоточиться на своих бумагах, Иэн видит только руки, перебирающие карты: красная, черная, красная, черная… А на экране смеется и резвится больной СПИДом младенец, еще два дня назад почти не подававший признаков жизни. Иэн сразу же отгоняет от себя мысль, едва мелькнувшую в сознании. И все-таки она продолжает звенеть в ушах радостно и гулко, как долгая финальная нота допетой хором пьесы: «Что, если на этот раз я ошибаюсь?»
13 октября 1999 года
Со всей сосредоточенностью, на какую способен семилетний ребенок, Вера складывает в холщовую сумку, в которой мама обычно носит библиотечные книжки, вещи, необходимые для побега: плюшевого медведя, сменные трусики и пачку печенья, украденную из кладовки.
Когда мама включает у себя в ванной воду, Вера потихоньку выходит из своей комнаты.
Вообще-то, Вера не убегает, вернее, убегает, но не от мамы. Ей она позвонит, как только найдет телефон. Свой домашний номер она помнит. На случай если кто-нибудь вздумает подслушивать, Вера изменит голос – так в фильмах часто делают – и скажет маме, чтобы пришла в кинотеатр, где они смотрели «Тарзана».

















