Диагноз: Измена. Лечение: Развод

– Ты молод ещё, чтобы быть заведующим целого отделения, но раз главный врач так решил, значит, ты заслуживаешь этого назначения. Сын, первое время в новой должности, а если она ещё подразумевает руководство разными людьми всегда сложно. Потерпи. Привыкнешь.

– Я знаю, бать. И я готов. Только раньше мне достаточно было вернуться домой, чтобы набраться энергии и сил на новый день. А теперь я домой как на каторгу возвращаюсь.

– Не сдавайся.

– Не собираюсь.

– Слушай, Макс, а я всё забываю тебя спросить: что ты с Петровой решил после той истории с ампулами?

Я резко поднимаю голову, не понимая, к чему такой вопрос.

– А чего ты вдруг?

– Просто я в вашу больницу когда недавно по делам приезжал, вспомнил про то, что ты рассказывал мне. Ты же хотел её уволить. Передумал, что ли? Увидел её, и признаться, удивлён, если так.

– Ничего не изменилось, она отрабатывает последние пару дней и на выход. Доступа к лекарствам у неё теперь нет. Своего решения я не поменял.

– Она как отнеслась к своему увольнению?

– А мне плевать, как она отнеслась. Церемониться я не буду. Бывший завотделением с ней сюсюкался, она на голову ему залезла. На мою не получится залезть.

– Надо бы узнать, какое у неё настроение перед предстоящим увольнением...

– Зачем?

– Ну... может… – отец не договаривает, но, кажется, я догадываюсь, что он хочет мне сказать. – Я, конечно, не сторонник обвинять огульно людей, но эта девица никогда мне не нравилась. Она же у наших хирургов, когда совсем молодая была практику проходила. Наглая, вульгарная, вообще без тормозов девица.

Напрягаюсь, чувствуя, как внутри закипает тревога.

– Бать, ты думаешь, что это она? – стараюсь говорить спокойно, но голос предательски дрожит.

– Так она блондинка. А приходила брюнетка.

– Ну да...

– Не могу ответить, сынок. Кто её знает…

Я резко вскакиваю с кресла, нервно прохаживаясь по комнате.

Как раз почти две недели назад я сказал ей, чтобы она писала заявление. Она тогда улыбалась, думая, что я шутил.

Но я не шутил. Я устал от её выходок за свой короткий срок управления хирургическим отделением.

Мне было сложно с ней работать. Отец прав. О ней и так недобрая слава ходит, но я не слушал сплетни. Мне надо было самому прежде убедиться, что она и дальше, даже при смене руководителя будет вести себя неподобающе.

И я убедился, ждать долго не пришлось.

Но чтобы она могла мне отомстить за это, честно, даже мысли не возникло.

– Как раз две недели назад я потерял свои часы, – говорю, сжимая виски. – Совершенно не помню, где их оставил.

Отец замирает в удивлении.

– Мы оба с тобой знаем, что старшая медсестра может войти так же, как и врач почти в любое отделение без преград, – продолжаю рассуждать вслух. – В том числе и операционную. И предоперационную.