Сонька Золотая Ручка. История любви и предательств королевы воров

Парень рухнул на землю, извозчик тут же оттащил его в неглубокую придорожную канаву, вскочил на облучок, и карета понеслась дальше.

* * *Допрос вел молодой следователь, злой и въедливый. Он расхаживал по кабинету, внимательно изучал задержанных. Кроме Горелова и Настены, в полицейском участке находился также хозяин ювелирного магазина, потрясенный и растерянный. Штабс-капитан с напарницей чувствовали себя спокойно, почти не боясь наказания.

— Вы — штабс-капитан Горелов? — вел допрос следователь.

— Так точно! Разжалован! Сражался на Кавказе, имею три ранения! Пью-с.

— Вам раньше была известна гражданка, именующая себя баронессой Софьей… — он заглянул в бумажку, — Софьей Буксгевден?

— Никак нет-с! Имел честь познакомиться с баронессой на Хитровом рынке-с!

Следователь посмотрел на Настену.

— Вы?

— А чего я? У меня младенец, мне кормить его нечем.

— Она молчала, — вмешался хозяин магазина. — Генерал больше всего старался. Ни дать ни взять — артист.

— Они оба артисты, — усмехнулся следователь и снова обратился к штабс-капитану: — Как она вам представилась?

— Вначале как баронесса Софья… эта самая…

— Буксгевден.

— Так точно! Потом сообщила, что она Сонька Золотая Ручка.

— Вы подтверждаете это? — спросил следователь Настену.

— Так и назвалась, — повела крутыми плечами та, — Сонькой. — И попросилась: — Отпустите, мне надобно младенца перепеленать.

— Успеешь… — Следователь в задумчивости походил по кабинету, повторил: — Значит, Сонька Золотая Ручка в Москве?

— Кто такая? — поинтересовался хозяин ювелирного магазина.

— Воровка. Знаменитая воровка, гастролер, — молодой человек улыбнулся. — Так что вы теперь на особом счету, Сонька по-мелкому не работает.

— Не имею возможности помнить! — бодро отрапортовал тот. — Привезли в карете, отвезли в карете. А нумера ведь во всех гостиницах на одно лицо.

— Опишите, как выглядит.

— Нумер?

— Баронесса.

Горелов пожал плечами:

— А что описывать? Невысокая, черненькая, ладно одетая… Можно сказать, красивая. Даже очень, — он засмеялся. — Бесенок в ней все время вертится. И еще добрая очень, жалостливая.

— Я это почувствовал, — хмыкнул хозяин лавки.

— Не к вам добрая, — объяснил штабс-капитан. — К тому, кто победней. А какой резон вас жалеть? Для вас, господин хороший, потерять двадцать тысяч — все одно, что мне или вот ей, — он кивнул на Настену, — рупь потерять.

— Судить вас будут, — заявил следователь, садясь за стол и делая какие-то заметки. — Как соучастников.

— А куда денешься? — засмеялся штабс-капитан. — Всех рано или поздно будут судить. Кого здесь, кого там.

— Отпустите меня, — стала плакать Настена. — Я ведь молчала.